Спроси Алену

БИОГРАФИЯ

Сайт "Спроси Алену" - Электронное средство массовой информации. На сайте собрана библиотека биографий и творчества известных людей. Официальные биографии сопровождаются фотографиями, интересными фактами из жизни великих людей: музыкантов, артистов, писателей. В биографиях можно познакомиться с творчеством: музыки mp3, творчество великих музыкантов и исполнителей, история жизни знаменитых артистов и писателей, политиков и других, не менее важных персон, оставившие свой след в Истории. Календарь и дайджест поможет лучше со ориентироваться на сайте.
   
Музыка | Кулинария | Биографии | Знакомства | Дневники | Дайджест Алены | Календарь | Фотоконкурс | Поиск по сайту | Карта


Главная
Спроси Алену
Спроси Юриста
Фотоконкурс
Литературный конкурс
Дневники
Наш форум
Дайджест Алены
Хочу познакомиться
Отзывы и пожелания
Рецепт дня
Сегодня
Биография
МузыкаМузыкальный блог
Кино
Обзор Интернета
Реклама на сайте
Обратная связь






Сегодня:

События этого дня
24 ноября 2017 года
в книге Истории


Случайный анекдот:
Что такое 90-60-90? Это езда в городе мимо гаишника.


Сегодня на сайте 1153 биографий


Биографии. История жизни великих людей

На этой странице вы можете узнать много интересного о жизни великих людей, познакомиться с их творчеством. Жизнь замечательных людей. Биографии. Истории жизни. Интересные факты из жизни писателей и артистов. ЖЗЛ. Биографии сопровождаются фотографиями. Любовные истории писателей, музыкантов и политиков. Факты из биографий. Выберете биографию в окне поиска или по алфавиту. Биографии дополнены рубрикой "творчество". Вы можете послушать произведения авторов в формате mp3.
Поиск биографии:
А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я | ВСЕ
НАЗАД

Рихтер Святослав Теофилович
Рихтер Святослав Теофилович
Рихтер Святослав Теофилович
20 марта 1915 года – 1 августа 1997 года

История жизни

Непокоренный демон музыки


Он не получил никакого музыкального образования, нигде не учился, и мне сказали, что такой вот юноша хочет поступить в консерваторию. Он сыграл Бетховена, Шопена, и я прошептал окружающим: «По-моему, он гений».
Генрих Нейгауз
Святослав Теофилович Рихтер всегда избегал интервью. И, кажется, изменил этому обычаю лишь однажды. За несколько месяцев до своей смерти он дал интервью французскому телевидению. Телефильм в разных странах Европы шел под разными названиями: где-то — «Рихтер. Непокоренный», где-то — «Тайна Рихтера». Оба они, каждое по-своему, вполне отражают суть фильма, которым удивительный легендарный музыкант как бы подвел итог своей жизни, с невероятной откровенностью поведав миру о таких ее деталях, к которым и близко не подпускал никого и никогда.
В канун 90-летнего юбилея маэстро мы предлагаем вашему вниманию небольшую часть его монолога, лишь изредка позволяя себе прерывать великого мастера.
Такая противная память
«У меня хорошая, но ужасно противная память. Я помню всех людей, с кем встречался, когда ездил на гастроли, знакомых, их знакомых, я много ездил... Цифры не запоминаю, адреса не помню, хотя отчетливо помню свой адрес в Одессе: Нежинская, дом 2, квартира 15... Когда мне было 16 лет, в 1931 году, папа меня познакомил с сестрами Семеновыми — это были его поклонницы: Ольга Васильевна, Вера Васильевна, Мария Васильевна, их было восемь сестер. Их называли «чудачками», они жили, одевались так, как будто не было никакой революции, все как в старые времена. Это была моя первая публика. В 16 лет в их доме я играл первый концерт Шумана... Я имел у них успех... Захотелось стать пианистом... Я ненавижу свои воспоминания, но все помню...
Я родился в Житомире. Мой отец был чистый немец. Он учился в Вене, сидел на скамье с Францем Шейкером, занимался как пианист и композитор. Папа прожил в Вене 22 года. Мама моя — русская, Москалева, отец ее был помещик, и мама стала ученицей моего отца, когда летом он приезжал в Житомир. Папа был очень талантливый пианист. После окончания консерватории в Вене он приехал в Житомир, женился, и ему предложили место в Одессе в консерватории. Я в этот момент заболел тифом, и меня нельзя было везти в Одессу, а мама поехала к отцу. Я остался в Житомире у тети Мери и увидел маму только через четыре года. Моя мама была весьма блестящая дама, очень светская, даже слишком, с тех лет я не люблю светскость...
В 8—9 лет я начал играть. Никогда не играл гаммы, никогда, сразу начал учить Первый ноктюрн Шопена... Папа был в ужасе, а мама говорила: пусть занимается как хочет, и я играл все, что хотел: «Тангейзера», «Лоэнгрина».
У меня была страшная тяга к театру, и в 15 лет я начал аккомпанировать в сборных концертах, ездил по клубам, стал зарабатывать, однажды заработал даже мешок картошки. Три года проработал во Дворце моряков, а потом меня взяли в оперу. На опере я воспитался. Сначала был репетитором балета. Тогда в Одессе был хороший театр. Ставили «Турандот», а я хотел дирижировать «Раймондой». Главным дирижером был Столерман — очень хороший музыкант, хотя и не очень приятный человек. Он застрелил свою жену из ревности, она сожгла все его произведения, он писал музыку...
Папа давал уроки, он преподавал даже детям германского консула и брал меня с собой... В 19 лет мне пришла идея сыграть шопеновский концерт. В зале клуба инженеров (зал был небольшой) было много народу, знакомые, конечно. Кончил я играть Четвертой балладой Шопена, на бис сыграл Четвертый этюд.
Время было очень трудное. В 1933 году во всех церквях сняли купола, собор был разрушен. Сначала скинут был колокол, а на место собора поставили какую-то школу, мизерную, так было повсюду... Одесса ко мне была враждебна. Помню, был страх и в 1935-м, и в 1936-м — от звонков в дверь, страх перед звонком. А потом наступило время идти на военную службу, и я уехал в Москву.
Мои учителя: папа, Нейгауз и Вагнер. Нейгауз был замечательный человек. Он был похож на моего отца как тип, только гораздо легче».
Прощание с легендой
«Меня приняли, взяв обещание, что я сдам все экзамены. Но я ничего не сдавал... Нейгауз был мне как отец. Я жил у Нейгауза. Он освободил мой звук и дал ощущение пауз... В пианизме ведь много театра. Самое главное ощущение — неожиданность, только она производит впечатление. Сам Нейгауз играл неровно. Помню его концерт из произведений Шумана. Сонаты были сыграны ужасно, играл, как сапожник, в каждом такте фальшивые ноты, а «Крейслериана» — это было чудо, так никто никогда не играл. От Нейгауза у меня манера высоко сидеть...»
Заканчивая консерваторию, Святослав Рихтер должен был получить диплом с отличием. Однако этому мешала плохая успеваемость по марксизму-ленинизму.
На экзамене по этому предмету преподавателей попросили задать Рихтеру самый легкий вопрос. Его спросили: «Кто такой Карл Маркс?» Рихтер ответил неуверенно: «Кажется, социалист-утопист...»
«...Никто никогда не пишет, что мой отец был расстрелян перед приходом в Одессу немцев, а я ведь ничего не знал, я жил тогда в Москве. Это темная страница в моей биографии. Был такой человек по фамилии Кондратьев, он был сыном очень высокого чиновника немецкого происхождения при царе и после революции изменил свою немецкую фамилию. Он работал в консерватории в Одессе, много болел, лежал с туберкулезом костей, моя мама за ним ухаживала, но это все было неправдой, это была симуляция, которая длилась двадцать лет. Он встал, когда пришли немцы.
Когда началась война, родителям предложили эвакуироваться, но мама отказалась. Кондратьев переехал к нам, думаю, что папа все понимал. Они ушли при немцах в 1941 году, Кондратьеву и маме удалось уехать, и тогда он взял фамилию Рихтер и считался моим отцом. Я злился, когда мне говорили: «Мы видели вашего отца»... Я приехал к маме незадолго до ее смерти в Германию. Она была в больнице. Самое ужасное — мой концерт в Вене. Я только приехал, и в день концерта ко мне в номер приходит Кондратьев, он был очень неприятный человек, специально прилетел и говорит: «Моя жена умирает». Я не мог играть и провалился, конечно. Газеты писали: «Прощание с легендой». Я, правда, ужасно играл...»
Моя карьера началась с войны
«Первый раз я играл в большом зале консерватории 30 декабря 1941 года концерт Чайковского. А в марте — еще до войны — в зале Чайковского играл Пятый концерт Прокофьева, дирижировал автор — это было знаменательно, я до этого играл его Шестую сонату. Прокофьев меня слышал впервые. Он был человек резкий, опасный, мог так вас «ударить об стенку»... Писал он по заказу — человек был беспринципный, но композитор гениальный. У него есть такое произведение «Здравица» о Сталине, его теперь не играют, там слова про Сталина восхваляющие. Сочинение абсолютно гениальное. Прокофьев как бы говорил: «Я и это могу».
Помню мой первый сольный концерт в малом зале консерватории летом 1942 года. Я играл Прокофьева и шесть прелюдий Рахманинова. Прокофьев всегда ругал Рахманинова, а почему? Был под его влиянием. Стиль Прокофьева вышел из Рахманинова. Такая четкость — это от него...
Вся карьера моя началась с войны. Много ездил: Мурманск, Архангельск, Закавказье — в 1942 году. В Ленинграде я играл впервые 5 января 1944 года. Я приехал туда 31 декабря и был совсем один. Так и встретил один Новый год. Смотрел в окно, повсюду еще были следы разрухи и разрушений. На следующий день после концерта посмотрели мой паспорт и сказали: «Вам надо немедленно уехать». «Немец, немец», а немцы говорят «русский, русский». Помню, публика на концерте в Ленинграде сидела в шубах, окна были выбиты, а мне было не холодно, если я играю — мне не холодно. Это был очень хороший концерт... Седьмую сонату Прокофьева я выучил за четыре дня. Прокофьев любил пианиста Максимилиана Шмидтхофа, посвятил ему Вторую сонату, а его памяти — Второй концерт. Восьмую сонату он посвятил Гилельсу, он ее очень хорошо играл, а мне сказал: «А для вас я пишу Девятую сонату»...
Тогда я много играл на похоронах. Помню, умер какой-то кларнетист и была панихида. Играли Игумнов, Нейгауз, оркестром дирижировал Аносов, отец Гены Рождественского, а потом вышла певица, она мне ужасно понравилась и выглядела как принцесса. Пела замечательно, и только потом я понял, что это была Нина Дорлиак».
Рихтер подошел к Дорлиак и сказал: «Я хотел бы с вами дать концерт». Она не поняла его, подумав, что он хочет с ней сыграть концерт пополам, одно отделение — он, другое — она, ей и в голову не пришло, что он хочет ей аккомпанировать, ведь он был уже очень знаменит...
Я играю для себя
«У меня квартиры не было, и в 1946 году я переехал к Нине Львовне. Квартира была коммунальная, много соседей, но, как говорит Нина, «он неприхотливый, у Нейгаузов спал под роялем».
Много позже, в 60-х годах, Рихтер построил дом под Тарусой. Пока дом строился, Рихтер жил в избушке бакенщика. В нее, не дожидаясь конца строительства, он первым делом привез свой рояль. И... все. Так и жил — рояль и больше ничего.
«В 1948 году мы с Ниной Львовной сыграли концерт: первое отделение — Римский-Корсаков, второе — Прокофьев. Ничего прошло, хотя время было страшное, постановление ЦК и прочее...
За границей я играл впервые в Праге, а потом никуда не выезжал и ничего, много ездил — играл в Сибири, мне все интересно.
До 1953 года я не выезжал, а в 53-м Сталин — «ауфидерзейн», я в это время был в Тбилиси. Мне говорят: «Вам надо лететь в Москву, играть на похоронах Сталина». А вылететь было невозможно, так я полетел в самолете, маленьком военном, на котором везли венки из Грузии. Играл на пианино и близко видел и мертвого Сталина, и Маленкова и всех руководителей. Сыграл и вышел на улицу. Москва была в трауре, я — нет. Но я всегда был далек от политики, она меня не интересовала... В США лететь не хотел, знаю, что Юроку все время говорили, что Рихтер болен, он не может».
Известные музыканты ходили в ЦК и просили, чтобы Рихтеру разрешили выезд, что неудобно: американцы все время спрашивают, почему не приезжает Рихтер?
«Вопрос решил окончательно Хрущев по просьбе Фурцевой. Со мной ездили двое, охраняли...» Кстати, коль уж речь зашла о министре культуры СССР Фурцевой. С ней в жизни Рихтера связан такой анекдотический эпизод. Беседуя со Святославом Рихтером, Фурцева принялась в сердцах жаловаться ему на скверное поведение Мстислава Ростроповича: «Что он себе позволяет! Почему у него на даче живет этот кошмарный Солженицын?! Какое безобразие!» «Совершенно с вами согласен! — вдруг с горячностью поддержал ее Рихтер. — Конечно, безобразие! У них там так тесно, пускай Солженицын лучше живет у меня!» Это не был демарш, просто Рихтер был фантастически далек от политики...
Святослав Теофилович выехал на Запад. Сначала в мае 1960 года в Финляндию, затем в октябре того же года в Соединенные Штаты. Ему было уже сорок шесть лет. Затем он отправился в Европу: посетил Англию, Францию, Германию, Италию, Скандинавию. Однако Рихтер недолго следовал заранее составленному расписанию заграничных концертов. Так, после четырех турне в Соединенных Штатах он отверг все новые предложения выступить в этой стране, внушающей ему чувство отвращения, за исключением, как он сказал сам, «музеев, оркестров и коктейлей». «Америка — это стандарт, мне она не понравилась...»
В возрасте семидесяти с лишним лет Рихтер уехал из Москвы в автомобиле и возвратился лишь спустя полгода. За это время он проехал расстояние до Владивостока и обратно, не считая недолгой вылазки в Японию, и в условиях, о которых просто страшно подумать, дал добрую сотню концертов в городах и самых глухих поселках Сибири...
«...Я не играю для публики, я играю для себя, и чем лучше играю для себя, тем лучше воспринимает концерты публика. Самое трудное и важное в музыке — это пианиссимо. Я обычно играл три часа в день, занимался, ну, когда надо было срочно что-то выучить, то играл по 10—12 часов, но это не часто. Это неправда, что я много занимался. У меня было 80 концертных программ, я их играл наизусть, а однажды подумал: надо внимательно смотреть в ноты, тогда будешь играть, как написано, и стал играть по нотам.
Сейчас в концертной жизни все изменилось, заранее составляются планы, а я ненавижу всю эту планировку. Сейчас ты в форме, а завтра все сорвется... Я готов сыграть и в школе без гонорара, играю в маленьких залах без денег, мне все равно...
Сейчас я старый человек. Я бы хотел играть Скарлатти, Шенберга, но уже нет сил. Прокофьев больше всего любил Гайдна. Я тоже: он какой-то свежий, я люблю Гайдна больше, чем Моцарта. Сил мало, хотя вот недавно выучил Второй концерт Сен-Санса, я его очень боялся. Для старого человека — неплохо. Я ведь человек холодный, несмотря на весь мой темперамент. Себя я хорошо знаю — есть вещи, которые мешают не в музыке, а в жизни. Я себе не нравлюсь. Все».



Материал с сайта http://event.interami.com/index.php?year=2005&issue=11&id=1564


Перепечатка информации возможна только с указанием активной ссылки на источник tonnel.ru



Яндекс цитирования
В online чел. /
создание сайтов в СМИТ