Рунетки

Администрация сайта постоянно следит за тем, чтобы каждая рунетка вела прямую трансляцию. Что это значит? Никакой наигранности, никакой постановочности. Искреннее и реалистичное общение в режиме реального времени. Но с некоторыми приятными особенностями, о которых мы упоминали раньше!

Реалистичность во всём. Под контролем только сам факт достоверности трансляции. А то, как модель себя ведёт, - не модерируется. Любые ограничения ставят жёсткие рамки и на корню убивают всё удовольствие от общения. Ведь за этим люди заходят на сайт Рунетки, за искренностью человеческого общения! Ни модели, ни зрители ничем не ограничены. И во время приватного чата вы можете общаться с девушкой на любые темы, делать что угодно. Но помните : окончить диалог могут оба собеседника.

Здесь не место конфликтам. Все гости желают одного : расслабиться и насладиться непринуждённостью общения. Поэтому, заходя в категорию Рунетки, оставьте весь негатив в стороне!

Вполне логично, что в приватном чате вы можете расчитывать на определённый отклик. Радость общения будет взаимной. Девушки из категории "рунетки" будут рады подарить вам бурю эмоций. Всё, что для этого нужно - договориться о приватной беседе, заранее всё обсудить. И получить максимум удовольствия от тёплого, искреннего общения.

Спроси Алену

ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС

Сайт "Спроси Алену" - Электронное средство массовой информации. Литературный конкурс. Пришлите свое произведение на конкурс проза, стихи. Поэзия. Дискуссионный клуб. Опубликовать стихи. Конкурс поэтов. В литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. Читай критику.
   
Музыка | Кулинария | Биографии | Знакомства | Дневники | Дайджест Алены | Календарь | Фотоконкурс | Поиск по сайту | Карта


Главная
Спроси Алену
Спроси Юриста
Фотоконкурс
Литературный конкурс
Дневники
Наш форум
Дайджест Алены
Хочу познакомиться
Отзывы и пожелания
Рецепт дня
Сегодня
Биография
МузыкаМузыкальный блог
Кино
Обзор Интернета
Реклама на сайте
Обратная связь






Сегодня:

События этого дня
16 сентября 2019 года
в книге Истории


Случайный анекдот:
Поздним вечером, разговор соседок:
- Слушай, скалочку не одолжишь?
- Да какое там, сама своего дожидаюсь.


В литературном конкурсе участвует 15119 рассказов, 4292 авторов


Литературный конкурс

Уважаемые поэты и писатели, дорогие мои участники Литературного конкурса. Время и Интернет диктует свои правила и условия развития. Мы тоже стараемся не отставать от современных условий. Литературный конкурс на сайте «Спроси Алену» будет существовать по-прежнему, никто его не отменяет, но основная борьба за призы, которые с каждым годом становятся «весомее», продолжится «На Завалинке».
Литературный конкурс «на Завалинке» разделен на поэзию и прозу, есть форма голосования, обновляемая в режиме on-line текущих результатов.
Самое важное, что изменяется:
1. Итоги литературного конкурса будут проводиться не раз в год, а ежеквартально.
2. Победителя в обеих номинациях (проза и поэзия) будет определять программа голосования. Накрутка невозможна.
3. Вы сможете красиво оформить произведение, которое прислали на конкурс.
4. Есть возможность обсуждение произведений.
5. Есть счетчики просмотров каждого произведения.
6. Есть возможность после размещения произведение на конкурс «публиковать» данное произведение на любом другом сайте, где Вы являетесь зарегистрированным пользователем, чтобы о Вашем произведение узнали Ваши друзья в Интернете и приняли участие в голосовании.
На сайте «Спроси Алену» прежний литературный конкурс остается в том виде, в котором он существует уже много лет. Произведения, присланные на литературный конкурс и опубликованные на «Спроси Алену», удаляться не будут.
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (На Завалинке)
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (Спроси Алену)
Литературный конкурс с реальными призами. В Литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. На форуме - обсуждение ваших произведений, представленных на конкурс. От ваших мнений и голосования зависит, какое произведение или автор, участник конкурса, получит приз. Предложи на конкурс свое произведение. Почитай критику. Напиши, что ты думаешь о других произведениях. Ваши таланты не останутся без внимания. Пришлите свое произведение на литературный конкурс.
Дискуссионный клуб
Поэзия | Проза
вернуться
    Прислал: Алексей Курганов | Рейтинг: 1.17 | Просмотреть все присланные произведения этого Автора

Больница, травматологическое отделение. Время около девяти часов вечера. Ужин давно съеден, процедуры давно закончены, родственники и прочие посещающие давно ушли. И дежурная медсестра тоже ушла, но совсем недавно.
Сейчас в палате трое – Васька-токарь (ожог лица, грудной клетки и обеих предплечий. Страшон, зараза! Будучи сильно поддамши, упал в шашлычный мангал. И воспламенился как газета «Искра». Бывает.), Сенька-слесарь (сложный оскольчатый перелом правой плечевой кости. Не травма, а поэзия: дома, по пьянке упал со стремянки после бурной гулянки. Зачем на стремянку полез – неизвестно. Вероятно, хотел совершить трудовой подвиг в быту. Что ж, тоже бывает, тоже ничего удивительного.) и Иван Петрович, генерал (перелом костей левой голени. Поскользнулся на тропинке. Клянётся и божится, что был трезв как стёклышко. Ну-ну…На твоей генеральской физиономии прямо так и написано какой ты трезвенник…). Телевизор надоел, газеты и журналы прочитаны, палатные книжки, по определению одного из бывших здешних обитателей, диссидента Файзыбулыбулиева (кажется, грек. Или узбек. В общем, нерусских кровей. Одно слово – «файзы».) «больно умные». Короче, тоска тоской. Настоящий больничный быт. Хоть прямо не травмируйся.
- О! Вован! – радостно кричит Васька (ему уже под шестьдесят, а он всё Васька. Люди уже в неполных тридцать имеют имя, отчество и фамилию и широкое заслуженное уважение. А он – всё Васька и Васька! И, главное, ему это глубокодушно всё равно. Он привык быть Васькой. А ему, между прочим, уже под шестьдесят! А другим и тридцати нет! И ещё неизвестно, доживут ли до этих тридцати при современном уровне развития киллерских и прочих бытовых услуг, рассчитанных прежде всего на таких вот уважаемых!).
-Заходи!
В дверях стоит и смущенно улыбается «Вова из Бирюлёва» (перелом один в один как у Семёна-Сеньки, и при аналогичных обстоятельствах, но только слева. Я же говорю: бывает! И полно! А в получку вообще караул! Их легче пропить, такие получки, чем домой нести.). Вынужденное небольшое отступление: трепачи, как известно, имеют две разновидности: наглые вруны и весёлые балаболы. Вова - из последних. Вообще-то, он проживает в соседней палате, но там ему скучно, там его не понимают, там все ушедши в самих себя, любимых и несчастных. Поэтому он регулярно приходит сюда, к соседям. Здесь попроще, и ежесекундно и прямо вот сейчас никто помирать не собирается. А они и не против его приходов: Вовина болтовня обладает удивительно мощным анестезирующим действием. Болячки если не перестают болеть совсем, то ощутимо успокаиваются, и вообще на душе от его незамысловатых рассказов становится как-то легко, спокойно и даже сонно. Потому что большой души человек этот самый Вова! Можно прямо сказать: он – местный Кашпировский, Чумак, который алый, и Вольфганг Мессинг, лепший дружбан Сталина и Гитлера, одновременно, в одном вечно улыбающемся лице. Солнечный луч в инвалидном окошке.

-Проходи! – вежливо и чуть ли не хором приглашают его в палату и Васька, и Семён, и Иван Петрович. – Чего ты там, в дверях, мнёшься как маньяк засватанный! (Почему маньяк? Почему засватанный? Да, «велик и могучь ты, о, русский язык…»).
Вова делает хитрое лицо, подходит к Семеновой тумбочке и, воровато оглянувшись, выставляет на неё из под халатной полы бутылку. Опаньки! Вот это фокус-покус! Живём, мужики! Нет, это ты, Вова, очень правильно зашёл!
- Ха, чудодейственное лекарство! – восторженно говорит Васька. – По какому случаю?
- День пограничника, - скромно краснея, объясняет Вова. – Надо отметить. А в одну харю – не могу. С детства не приучен в одну-то.
- И это справедливо! – одобряет эти его «не могу» и «харю» Семён. – Совместные пьянки, Вова, как известно, сплачивают коллектив. Это ещё Карл Маркс сказал. Вместе с Фридрихом Энгельсом. Так ты, значит, погранец?
-Ну! – смущенно подтверждает Вова. – Советско-турецкая граница! Два года от звонка до звонка! Будьте любезны!
- Молодец! – хвалит советско-турецкую границу Иван Петрович, доставая из своей тумбочки домашние пирожки и выкладывая их на семёнову тумбочку, выполняющую сейчас роль праздничного стола. На «столе» уже лежат яблоки, бананы и пачка печенья. – Значит, на границе тучи ходят хмуро…Ну, будем, что ли, Карацупа?
-Хи-хи, - довольно хихикает Вова. Ему приятно сравнение с легендарным пограничником.
Выпили, пожевали, открыв окно, закурили. Жизнь (ей, похоже, надоело показывать им свою противную, тощую, травмированную ж…) опять повернулась своим светлым ликом. Хорошо! Вкусно! Культурно! Всегда бы так жить! И главное, чтоб не было войны.
- А я и стих про границу знаю! – торжественно заявляет Васька. Встаёт в горделивую позу, чуть откидывает назад голову. Ну, чистый Квазимода! Прям чтец Александр Блок! Декламатор, прости Господи, с обгоретыми ушами!
- Посвящается сегодняшнему нашему имениннику! То есть, Вовану-погранцу! «А мы не пысаем (выразился он, конечно, более грубо) с Трезором на границе! Мы с ним друзья! Запысает Трезор – запысаю и я!». Аплодисментики, пожалуйста! Громче, не слышу!
Вежливые хлопки не заставляют себя ждать. Ну, настоящий артист! Прямо Петросян Степаненкович Дубровицкий со своим вконец придуревшим и замучившим всех поголовно «АншлаНгом»!
-Ну, давай излагай! – милостиво разрешает Васька, откланявшись. – И подробнее: где, в какой должности, в каком звании, высота над уровнем моря, количество задержаний, прочий километраж с фюзеляжем.
- Я же говорю: Батумский погранотряд. Советско-турецкая граница. Младший сержант. С семьдесят шестого по семьдесят восьмой. От звонка до звонка. Высота высокая. Летают орлы.
- Небось, на кухне Родину-то защищал? – насмешливо прищурился Васька. Он – известный «подкольщик». Хлебом не корми – дай кого-нибудь задеть-ущипнуть-укусить- в чужой горшок плюнуть.
- Когда как, - начинает в свою очередь «туманить» Вова. – Вообще-то я чуть ли не каждый день в секрете был.
- А я думал – на «губе», - упорно «заводит» его Васька. Вот такая у него, Петросяна Ваганьковича, вредная, до невозможности ехидная натура. Он просто не может без того, чтобы в каждую крынку с молоком не это самое. Не справить малую физиологическую нужду.
Но Вова упорно игнорирует эти его гнусные, оскорбительные для отличника боевой и политической подготовки выпады.
-Да… - задумчиво-мечтательно говорит он. – Вот сидишь, бывало, в секрете и думаешь…
-… о Родине, - продолжил его мысль Семён.- Которая у тебя за спиной. И которая ждёт от тебя, Вова, постоянного повышения твоей боевой и политической подготовок.
- Я не об этом… - морщится Вова. – Это само собой. Нет, действительно, вот просто сидишь и думаешь…
- О бабах!- тут же подсказывает Васька и подвигается к тумбочке поближе. – О них, родимых! Эх, думаешь! Ух! Был бы сейчас дома, уж прихватил бы свою Дуняшку прямо за её за самую… туту-фрутту ларсен! - и при этом для убедительности делает руками не совсем приличные движения. А при чём тут эта самая Тутта ( или Тута – Анюта…)? А это любимая васькина радиационная ведущая. Та, которая по радио «Маяк», и недавно родила. А что? Она, может очень хорошая! Главное, весёлая в этой своей радиостанции! Вот он, Васька, и вспоминает её, может даже и кудрявую, и к месте и не к месту. Ничего не попишешь: симпатия – упорное чувство! Всё на свете забываешь, кроме этой самой туты и её тутовых форм!
- Опять перебиваете… И при чём тут… - Вова смешно скукорживает свой нос. – Вот тебе, Вася, обязательно надо всё взять и обязательно всё как следует обгадить!
- И ничего подобного! – горячо возражает несправедливо упрекнутый Василий. – Ведь ты о каких бабах-то думаешь! О наших, о русских! Которые отечественного происхождения и нашего местного произрастания! Чего ж о них не подумать? Они хорошие! Не какие-нибудь там…в намордовых повязках.
- В чадре, - поправляет его Вова. – Это которые мусульманки.
- Владимир, а ты нарушителей ловил? – степенно и культурно спрашивает его Иван Петрович, бесцеремонно оттесняя этого долбогрёба и балабона Ваську. Вот действительно единственный серьёзный во всей палате человек. Даже несмотря на то, что безобразно переломал все кости своей левой голени, будучи, по его горячему уверению, ни-ни. Ни в одном глазу. Как стекло в выпитой бутылке. Ни-ни. Да-да? Ну-ну. Ха-ха…
- А как же! – горделиво произносит почти отличник боевой, политической и всевозможных прочих специфических подготовок. – Каждый день! – и тут же спохватывается, понимая, что вот сейчас-то он уж явно «перегнул».
-Ну, не каждый, конечно… - напускает Вова очередного тумана. – Но раз в неделю – как штык!
- Небось, шпиёны? – этак интимно, запанибратски, словно сам он это нехорошее слово, подмигивает ему Васька. –Агенты цэрэу?
-Может, и попадались, - соглашается Вова. – У них на морде не написано, что они это самое цэрэу. А только всё больше контрабандисты и наркоши.
- И чего вы с ними делали?
-По-разному. Когда задерживали, сдавали особистам. А когда назад гнали. Это уж как командование приказывало.
- Не, ты погоди… - непонимающе уставился на него Иван Петрович и даже от такого великого волнения стакан до рта не донёс. – Как это гнали? Это что, коровы, что ли, чтобы их гнать? Это ведь преступники! Нарушители государственной границы!
- А нам по барабану, - спокойно отвечает Вова. – Вот сидишь в секрете, видишь: ага, идут. Тут же по полевому телефону: барышня! Смольный! Товарищ командир! Докладывает младший сержант Компотов! Наблюдаю проникновение нарушителей на нашу территорию! Какие будут приказания?
- А командир тебе: стреляй их, Вова! – совершенно бесцеремонно продолжил Васька. - Не жалей патронов! Их у нашей Родины много! И ещё гранатами добавь, гранатами! Глуши их, паразитов, в душу мать!
-Ну, нет, зачем… - Вова, похоже, даже несколько ошарашен такой откровенной кровожадностью своего собутыльника. – Это зачем же сразу стрелять? Если они в тебя не стреляют, то открывать огонь не имеешь права. Ещё гранаты какие-то придумал…Скажи ещё – танки с самолётами! Какая битва за Берлин… Нет, здесь всё зависит от показателей. Если показатели по задержанию у заставы слабые, то командир приказывает задержать. Если показатели нормальные, без перебора – гони их с шею!
- Не, ты погоди… - опять заныл с этой своей «погодилкой» Иван Петрович (чего годить-то? Наливай, пока дежурный врач не застукал!) – Какие ещё к шутам показатели? Ты в родном колхозе, что ли? Бухгалтер? Бригадир полевого стана? Объясни толком!
- Объясняю, - говорит Вова и выпивает. – Вот сейчас у нас в стране хозяйство какое?
-Какое?
-Вот я и спрашиваю – какое?
- Какое… А чёрт его знает какое… Хреновое, какое! Кризис!
- Ры-ноч-но-е! – произносит по складам Вова. – Слышали такое экономическое слово? А это значит чего?
-Чего? – опять никак упорно не въезжает в тему этот долболобов генерал.
- А это значит, что никто ни перед кем не отчитывается! Потому что чего?
- Может, хватит чивокать? – начинает раздражаться Иван Петрович, подозревая, что Вова этим самым «чивоканьем» хочет выставить его перед соседями по палате этаким настоящим дремучим дураком. Что, в общем-то, недалеко от действительности.
- Потому что нету ни перед кем никакой отчётности!
- Ну, это уж ты, Вова, загнул, – возражает Иван Петрович (впрочем, весьма нерешительно). Чёрт его знает, а вдруг и на самом деле нет? Он сам-то уже давно на пенсии. Давно не владеет ситуацией. А кругом ведь теперь одни частники. То есть, чего хочу, то и ворочу. Но это же тогда анархия какая-то получается! Или, наоборот, окончательный и бесповоротный коммунизм?
- А при комуняках был план! – продолжает Вова уверенно. – Учёт. Показатели. Плановые задания. Вот, например, спускают на нашу заставу из штаба разнарядку: в этом месяце мы должны задержать, скажем, тридцать человек. Ну, плюс-минус парочку. И всё. И задерживай. Выполняй задание Родины.
- А если их нету? – тихо спрашивает Семён. Он тоже несколько прибалдевши от такой неожиданной арифметики.
- А это мало кого гребёт, – спокойно отвечает Вова. – Потому что есть показатели, и ты обязан им соответствовать. Тебе, в конце концов, государство за это деньги плотит.
- Не, ну интересно девки пляшуть! – подал свой возмущенный голос и притихший было Васька. – А если и на самом деле нету? Чего я их тебе, рожу, что ли, этих нарушителей?
- Вообще-то, я подписку давал… - мнётся Вова. - Не имею права раскрывать вам эти специфические тонкости…- и опять этак картинно жеманится. Но жажда самоутверждения, в конце концов, берёт своё. Опять же очень хочется пофорсить перед этими… Ладно, не будем…
-Я вам только намекну, а вы уж сами соображайте. Вот, например, на одной заставе, допустим, с задержаниями недобор. А на соседней – наоборот, этих чурок - выше крыши. Ну, кумекаете? Да, трудно с вами, с гражданскими. А ещё взрослые люди… И значит что? А то, что командиры застав созваниваются, берётся машина, забирает с той, где перебор, энное количество задержанных, перевозит их туда где наоборот недобор, подбивается общее сальдо-бульдо, дебит-кредит…И всё. Все довольны, все смеются, пьют коньяк и жрут шашлык!
-Лихо! – восхищенно цокает языком Иван Петрович. Он хотя и всю жизнь в войсках, а о такой арифметике слышит впервые. Вот что значит не та специфика.
- Ну, штукари! Вот это по-русски! Наш мужик из любой тухлой ж… выход найдёт! Хоть самой запечатанной!
- Ну, так! – довольно, словно это он сам такой шустрый командир заставы, отвечает Вова. – Ха! Прошу налить! За отцов-командиров!
- Ладно, согласен, - миролюбиво говорит Васька после налития и выпития. – Недобор - это, будем считать, недоработка. Это значит, что такой вот Вовка, вместо того, чтобы бдеть, бессовестно дрыхнет в своём секретном окопе, и, таким тоже бессовестным образом, нагло пропущает через вверенный ему граничный участок всех кому не лень. С этим всё ясно. Ну а если перебор, то чем это плохо? Значит он, Вовка, наоборот бдит всех подряд и напропалую! Нажрётся в обед горохового супу - и давай себе бдеть! И от этого его бдежа – одна только польза. Потому что тому же командиру и медаль дадут, и премию за перевыполнение. А уж он от своих щедрот и этому самому бздиловатому Вовке чего-нибудь подкинет.
-Ага, - хмыкает Вова ехидно. - Если только трендюлей.
- Да за что?
- За то самое. Опять вам надо всё объяснять…Если. Допустим. Должны. Задержать. Тридцать человек. А задержали сорок, то на следующий месяц что?
-Что? – опять «заштокал» Иван Петрович. Достал своей твердолобостью! Ну, слаб человек умом, что поделаешь! Узок мир его интересов! Страшно далёк он от народа! Одним словом - военный кругозор! Да и академию-то всего лишь одну закончил. Которая Генерального Штаба. Ну и что, что Генерального? В конце концов, не всем же быть фельдмаршалами клаузевицами или михайлами ломоносовыми!
- А то, что в штабе, получив этих сорок, подумают: о, ребята, как вы хорошо ловите-то! Прям как карасей в деревенском пруде! Вот в следующем месяце нам тоже столько же наловите. Нате вам разнарядочку не на тридцать, как всегда, а теперь уже на сорок нарушителей! То есть, на десять больше! Всего вам хорошего! А вот теперь отсюда вопрос: а кому это надо? Командиру? А, может, нам?
- А-а-а! (ну, слава Богу, покос скосили! Догадался, сердешный!). Так вот в чём тут весь фокус-то!
- А ты думал! – донельзя довольный произведённым эффектом отвечает Вова. – Бухгалтерия! Это вам не девок тра-та-та! Ну, давайте, что ли, за бухгалтерию!
Выпили, закусили, закурили. Нет, и на самом деле хорошо! И разговор не только интересный, но и крайне содержательный! Это вам действительно не девок это самое! Это даже помудрёнее, чем в шахматы играть. С ихним турецким шахом и нашим российским матом.
- Ну, ладно, Вовк. С задержанными, будем считать, разобрались, - миролюбиво предлагает Семён. – Теперь с теми, которых гнать. Как это происходит-то вообще? Ну, технически! Вылезаешь ты из своей ямы, ладошки рупором складываешь и начинаешь орать: идите отсюдова, фулюганы! Граница на замке! А то ведь стрельну! Так, что ли?
- Из какой ещё ямы? – не понял Вова (а, может, и понял. Да скорее всего! Паренёк-то он весьма сообразительный! На границе служил – не на продуктовом складе! Просто ему сейчас обижаться неохота. Праздник всё-таки. Его профессиональный, можно сказать, пограничный день.).
- Или из окопа какого секретного…
- А, это ты про секретный дозор! Да, Сёма, турок, ты и есть турок! – весело говорит Вова. – «Вылез, орёшь»… И на самом деле как в колхозе! Это нарушители, понимать надо! Они к нам не в парк идут, культуры и отдыха, пиво пить и на каруселях кататься!
- Чего, с автоматами, что ли? – понизив голос до тревожного шёпота, спрашивает Семён.
- Нет! - сурово поджав губы, отвечает Вова. - С рогатками с деревянными! Говорить с тобой…
- Ну а вы?
- А мы тоже не на помойке найденные. Сначала, как положено, требуем сдаться.
- А они берут и не сдаются.
- Понятное дело, - Вова вздыхает. – Тогда – перестрелка.
- Долго?
- Чего?
- Перестрелка.
- Пока патронов хватит.
- А если не хватит, гранатами их, Вова, гранатами! – опять начинает проявлять свой буйный нрав Васька. Слава Богу, что таких на границу служить не пускают. Уж он бы там действительно наслужил! Ни один МИД бы с Министерством обороны его трагических последствий не разгрёб! С этим его мешком гранатов!
- Мы же одновременно вызываем тревожную группу. А пока она добирается, мы с напарником держим оборону. Или, я уже сказал, гоним нарушителей на их территорию.
- Ага. Понятно, – кивает Семён. Он вообще-то сообразительный. Когда трезвый или, как сейчас, слегка «ужаленный», то схватывает всё буквально на лету. Он в школе – сам рассказывал – даже хорошистом был.
-И далеко?
-Чего?
-Гоните.
-Когда как… - опять начинает темнить Вова. – По-разному. Бывает километров на сто- сто пятьдесят.
- На скока? – охает Иван Петрович. Ну, ничего себе, действительно парк культуры имени отдыха! Не парк, а одна сплошная комната смеха! Полотораста кэмэ! Какая прогулка по Монмартру и живописным парижским окрестностям!
- А чего вы думаете? – ничуть не смущается Вова. Он вообще-то приврал. Ну, не на сто пятьдесят, конечно нет! На сто сорок девять. С половиной. Сантиметров. Да и то такое происходит в очень исключительных случаях. Командир потом отбрёхиваться устаёт, что проникли с оружием на сопредельную территорию. Но ведь не объяснять же этим вот калекам-дундукам, что это, вообще-то, шутка такая. Пограничная!
- Ну и? – торопит его с дальнейшим рассказом и с загоревшимися глазами Семён.
-Чего? (это в их сегодняшнем разговоре самое часто произносимое слово. Причём у каждого. Прямо не травмированная переломами, ожогами и алкоголем палата, а какой-то любознательный клуб почевочек и почемучек.).
- Ну, гоните вы их, гоните. И ещё гоните. И дальше. Десять, двадцать, сорок километров. И всё лесом, лесом! И без перекура. Без перекура ведь?
-Конечно! И какой там лес? Горы! Орлы! «Белое солнце пустыни» смотрел? Вот и там также! Кругом один песок! И какой перекур? Ты же не на заводе!
- Вот! И никаких петрухов с верещагиными! Жрать охота, пить охота, устали как собаки. А всё гоните и гоните… Правильно?
-Ну, - уже чувствуя какой-то подвох, но ещё не понимая, в чём он конкретно заключается, осторожно соглашается Вова.
- Вот я и говорю! – воодушевлённо напирает на него Семён. – Отмотали вы эти полторы сотни вёрст - и что?
- Что? (где же здесь подвох-то? В чём? Вот люди! Совсем шуток не понимают! Им не водку пить – кефир! И то обезжиренный!).
-Да, что? – Семён уже, как говорится, «на коне». И коня этого, как говорится, уже неудержимо понесло. И на скаку его, долгогривого, просто так не остановишь!
- Ведь возвращаться-то вам, не вот, через улицу перейти - и дома. Сто пятьдесят кэмэ! А вы уже устали вусмерть. Выбились из всех своих пограничных лошадиных сил. И чего делать?
- Чего? – заладил, как попугай, Вова. Теперь уже он сам явно растерян и, одновременно, заинтригован.
- Отдохнуть надо перед обратной дорожкой, правильно? А как это сделать? Да очень просто: заходите в магазин, берёте пузырь. С пузырём - в баню. После бани – по бабам.
- Ты чего? – непонятно, то ли обиделся, то ли удивился Вова. – Какие бабы? Там же чужая территория!
- Ну и что? – совершенно не смутился от такого неожиданного факта Семён. – Бабы – они и есть бабы! Что наши, что чужие. Единственно, не по-нашему разговаривают. И в этих…как их…ну, медсёстры наши ходят… в марлевых повязках…
- В чадрах!
- Вот я и говорю – в повязках. А чего с ними разговаривать-то? Об чём? Об мировом об положении?
- Сам трепло! – доходит, наконец, до Вовы, что его элементарно разыгрывают. – «Бутылка, баня, бабы»…А на что? – решил он подыграть Семёну и, хитро прищурившись, трёт палец о палец. – На какие «бабки»?
И смеётся довольно: дескать, как остроумно получилось! Всё на «бэ»!
-«Бабки» тоже не проблема, - возражает ему Семён. Его самого, похоже, неожиданно увлекла такая захватывающая перспектива. – На крайняк автомат можно загнать. У вас же с напарником два? Два. Так что один можно спокойно двинуть.
- Не, ну ты… - и Вова энергично крутит пальцем у виска. - Ну конечно! Боевое оружие! Командир башку запросто открутит!
- Можно сказать, что потерял. Или украли, пока за бутылкой ходил. А чего? Очень уважительная причина! Или ещё правдоподобнее: в бане по башке шайкой навернули, а когда очнулся - «калаша» нету. Очень правдоподобно. А продать его можно тем же абдулам, которых вы от границы гнали. Они купят! Им ведь надо от вас на границе отстреливаться!
- Всё! – Вова решительно встал: бутылка закончилась, время позднее, праздник отметили, пора спать, да и рука чего-то разнылась. – Слушать тебя…дурака. «Бутылка, бабы, бани, бандиты»… Одно бл…во у тебя на уме. Всё на «бэ». Какие бани с бабами? Там же государственная граница! Эсэсэсэр! Там мышь не проскочит, не то что баба! Радары кругом! На каждом шагу фотоэлементы! А ты про каких-то баб…Тьфу! Ладно, бывайте!

- Да наврал он всё про всю эту свистопляску с отчётностью, - скептически усмехнулся Вася, укладываясь спать. – Какие то планы… Как это можно запланировать сколько будет за месяц этих самых нарушителей?
- Может, и наврал, - задумчиво хмыкнул Семён. – А, может, и нет. Вот у нас, на заводе, то же самое. Тоже излишки продукции с участка на участок перебрасываем, чтобы план закрыть и чтобы всем премии были. Ничего неожиданного. Так что всё может быть. А тем более тогда, при старом режиме.
- Вот тогда-то как раз и не всё, - возразил Иван Петрович. – Потому что план. Определённые рамки. Как говорится, шаг влево – шаг вправо. Прыжки на месте – попытка к бегству. Это вот сейчас-то как раз и может быть всё что угодно. Потому что никакого плана. Рыночная экономика. Да и граница – чего её охранять? Все шпионы, каким это надо, без проблем могут приехать. Без всяких нелегальных переходов. А все секретные новости из тех же газет узнать. Или, на крайний случай, через продажных газетчиков. Так что штирлицам сейчас геройствовать совершенно не за чем. Не та историческая эпоха. И вообще, не поймут.
Они, наконец, угомонились и уснули. В соседней палате, слюнявя подушку, мирно похрапывал Вова. Ему снилась родная застава, и он сам, в весёлом поварском колпаке и с родной и привычной поварёшкой в руке. Васька угадал: на заставе Вова, как выпускник пищевого техникума, законно занимал должность повара, и в наряды за те два года армейской службы ни разу не ходил. Да и зачем это ему? А не надо считать армейского кашевара какой-то несерьёзной, второстепенной фигурой! Как говорится, не потопаешь – не полопаешь! А уж чего-чего, а именно топать пограничникам в своих боевых нарядах по защите границ горячо любимой Родины приходится помногу и подолгу. Поэтому и пища у них должна быть исключительно качественной и высококалорийной, а не абы как. Дескать, руссиш сольдатен, он всё что ни дай смолотит - а это неправильно! Вот поэтому он, Вова, и осознавал свою огромную ответственность. А что нарушителей не ловил, так для этого благородного дела и другие «кашевары» есть. С пистолетами, автоматами, пулемётами и служебно-розыскными собаками, которых Вова с детства боялся. Вот пусть эти другие кого-то там и ловят. А лично ему, Вове, привычнее было кашу варить. И вообще, каждый должен заниматься своим делом. Согласно своей полученной мирной специальности.



Мнение посетителей:

Комментариев нет
Добавить комментарий
Ваше имя:*
E-mail:
Комментарий:*
Защита от спама:
три + десять = ?


Перепечатка информации возможна только с указанием активной ссылки на источник tonnel.ru



Яндекс цитирования
В online чел. /
создание сайтов в СМИТ