Спроси Алену

ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС

Сайт "Спроси Алену" - Электронное средство массовой информации. Литературный конкурс. Пришлите свое произведение на конкурс проза, стихи. Поэзия. Дискуссионный клуб. Опубликовать стихи. Конкурс поэтов. В литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. Читай критику.
   
Музыка | Кулинария | Биографии | Знакомства | Дневники | Дайджест Алены | Календарь | Фотоконкурс | Поиск по сайту | Карта


Главная
Спроси Алену
Спроси Юриста
Фотоконкурс
Литературный конкурс
Дневники
Наш форум
Дайджест Алены
Хочу познакомиться
Отзывы и пожелания
Рецепт дня
Сегодня
Биография
МузыкаМузыкальный блог
Кино
Обзор Интернета
Реклама на сайте
Обратная связь






Сегодня:

События этого дня
04 декабря 2021 года
в книге Истории


Случайный анекдот:
Если Вы утром проснулись, и в
доме воняет несвежей капустой,
перегаром, псиной и дерьмом
- пойдите, почистите зубы...


В литературном конкурсе участвует 15119 рассказов, 4292 авторов


Литературный конкурс

Уважаемые поэты и писатели, дорогие мои участники Литературного конкурса. Время и Интернет диктует свои правила и условия развития. Мы тоже стараемся не отставать от современных условий. Литературный конкурс на сайте «Спроси Алену» будет существовать по-прежнему, никто его не отменяет, но основная борьба за призы, которые с каждым годом становятся «весомее», продолжится «На Завалинке».
Литературный конкурс «на Завалинке» разделен на поэзию и прозу, есть форма голосования, обновляемая в режиме on-line текущих результатов.
Самое важное, что изменяется:
1. Итоги литературного конкурса будут проводиться не раз в год, а ежеквартально.
2. Победителя в обеих номинациях (проза и поэзия) будет определять программа голосования. Накрутка невозможна.
3. Вы сможете красиво оформить произведение, которое прислали на конкурс.
4. Есть возможность обсуждение произведений.
5. Есть счетчики просмотров каждого произведения.
6. Есть возможность после размещения произведение на конкурс «публиковать» данное произведение на любом другом сайте, где Вы являетесь зарегистрированным пользователем, чтобы о Вашем произведение узнали Ваши друзья в Интернете и приняли участие в голосовании.
На сайте «Спроси Алену» прежний литературный конкурс остается в том виде, в котором он существует уже много лет. Произведения, присланные на литературный конкурс и опубликованные на «Спроси Алену», удаляться не будут.
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (На Завалинке)
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (Спроси Алену)
Литературный конкурс с реальными призами. В Литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. На форуме - обсуждение ваших произведений, представленных на конкурс. От ваших мнений и голосования зависит, какое произведение или автор, участник конкурса, получит приз. Предложи на конкурс свое произведение. Почитай критику. Напиши, что ты думаешь о других произведениях. Ваши таланты не останутся без внимания. Пришлите свое произведение на литературный конкурс.
Дискуссионный клуб
Поэзия | Проза
вернуться
    Прислал: Ильина Александра (Алекс Брантнер) | Рейтинг: 0.70 | Просмотреть все присланные произведения этого Автора

Предисловие: Все герои и события этого рассказа вымышлены. Любое совпадение с реальными людьми или событиями, всего лишь совпадение.
Желаю Вам приятного чтения!
Глава 1.
Я перебирала тетради. Старые институтские тетради – давно пора было этим заняться. Через неделю – защита диплома, а там не за горами и новая жизнь – работа и, возможно, отдельная собственная квартира. Всё это ни за горами…

И тут из одной тетради что-то выпало. Я наклонилась и подняла с пола несколько высохших берёзовых и кленовых листьев…
Взяла их за черешки и, сложив вместе, снова вложила в тетрадь, … Они были такими хрупкими, что при малейшем неосторожном движении рассыпались в пыль…
Я отложила тетрадь – не могу… не смогу … выбросить то, что было когда-то…

Через неделю – защита диплома, а там … нет! Не будет никакой новой жизни. Будет всё та же боль и чувство вины… Будет всё то же: всё те же слёзы и такое же безысходное одиночество, заполняющее мои вечера и холод – постель …
Я даже не смогла сберечь то, что было мне столь дорого…
Не смогла сберечь то последнее, что ещё связывало нас…
Слёзы брызнули у меня из глаз. Я опустилась на пол, около стола и, обхватив колени руками, подтянула ноги к животу. Так я и сидела, сжавшись в комок и тихо всхлипывая в пустоте, темноте, холоде и глухом, безжалостном одиночестве окружающей квартиры…
В моём мозгу разворачивались картины прошлого…
Нашего прошлого, которым я жила последние несколько лет, … последние несколько лет после того, как … нет-нет, лучше обо всём по порядку … и пусть мне будет больно, но …
Я помню каждую секунду НАШЕЙ жизни и каждую микродолю ТОГО дня …

Глава 2.
Школу я окончила с золотой медалью и поехала в город, поступать в институт. Будучи из не очень богатой семьи я уповала лишь на свои знания и удачу. А «замахнулась» я ни много, ни мало на столичный ВУЗ. Уехала «покорять Москву». Страшно нервничая и переживая, я, тем не менее, успешно выдержала вступительные экзамены и стала студенткой МГУ. После поступления я вернулась домой на короткий отдых. Родители были просто шокированы моим поступлением. В конце августа я уехала в Москву. Учиться. Отчётливо помню тот день, как будто это было только вчера, а ведь с тех пор прошло уже почти пять лет!
Конец августа. Листва ещё зелёная, но уже чувствуется дыхание осени. Птицы ещё не улетают на юг, но уже готовятся к этому. Ещё не дуют холодные северо-западные ветры, но уже чувствуется холодок с юго-запада. Кажется, вся природа застыла в ожидании, словно бегуны, в ожидании выстрела из пистолета, означающего старт… Вот-вот раздастся этот выстрел в воздух и сорвётся буйство красок золотой, алой, пурпурной листвы, а потом налетят западные ветры, сорвут с деревьев их лёгкий наряд и порвут его на мелкие клочки – листья, … а потом … не хотелось думать.
Осень – самое грустное и тоскливое время года…
Не хотелось думать о том, что будет, не хотелось загадывать наперёд…
Ведь ещё только конец августа и я уезжаю в Москву. Уезжаю учиться…
Здорово, моя мечта начинает сбываться…

Уже из окна вагона я вижу грустные глаза мамы, в которых застыла грусть и тоска. Она уже скучает. Вижу крохотные алмазы слезинок, чуть подрагивающих и уже готовых сорваться с её ресниц. И сама не могу сдержать слёз. Они катятся по моим щекам, а я оттираю их ладонью и мысленно стыжу себя за слабость …
Тронулся поезд, медленно поползли мимо дома родного городка … Прощайте, родные места, прощай, мама…
«Чем скорее уеду, тем скорее вернусь!» - подумала я.

Глава 3.
Сентябрь пролетел быстро. Всё было новым и незнакомым. Совсем другая жизнь, совсем другие люди. Порой в мою голову закрадывалась мысль, что напрасно оставила я родной городок; напрасно уехала в столицу…
И каждый раз я настойчиво гнала эту мысль прочь! Постепенно она стёрлась и как-то ушла в небытие. Конечно, нельзя сказать, что я ни скучала по дому, конечно, скучала, да ещё как, … на всему, рано или поздно, приходит конец…
Пришёл конец и моему одиночеству и моей тоске и, главным образом потому, что моя жизнь наполнилась новым смыслом.

Глава 4.
Октябрь. Золото и пурпур радуют глаз своим великолепием и разнообразием. Я сидела в парке на Воробьёвых горах и перечитывала несколько последних лекций. Нужно было подготовиться к зачёту, который мне позволили сдать досрочно…
И тут подошёл он. Присел на краешек моей скамейки и тихо спросил: «Девушка, позволите задать Вам один вопрос?»
Я подняла на него глаза. Высокий, крепкого телосложения. Тёмно-русые волосы, глубокие синие глаза (именно синие, а не голубые или зелёные – таких глаз я больше никогда не видела – ни до, ни после), правильные черты лица и смущённая улыбка, застывшая на губах…
Он был красив, даже нет, симпатичен, но он него исходила некая сила – природное обаяние, так мне казалось.
«Конечно, спрашивайте», - улыбнувшись, ответила я.
- Что Вы читаете?
- Молодой человек, Вы хотите познакомиться или ищите, у кого бы списать пропущенные Вами лекции?
- А Вы проницательны. Как Ваше имя?
- Вы не ответили на мой вопрос.
- Простите, но … мне кажется, что… - он потупился, а затем, протянув мне, букет из осенних листьев, смело добавил, - Вы правы, я хочу с Вами познакомиться.
- Прекрасный букет. Спасибо, - сказала я, принимая из его рук яркие берёзовые и кленовые листья.
- Так как Ваше имя?
- Светлана.
- Прекрасное имя. Нежное и певучее. Оно Вам очень идёт.
- Спасибо. А как Ваше имя?
- Давайте перейдём на «ты», если Вы не против.
- Хорошо. Как ТВОЁ имя?
- Павел. Можно просто Паша. Как тебе больше нравится…
- Павел… очень приятно.
- И мне. Так что же всё – таки ты читаешь?
- Ах, это. Лекции по информатике. Досрочный зачёт.
- Как странно.
- Что в этом такого странного?
- У меня сегодня тоже досрочный зачёт.
- И тоже по информатике?
- Да.
- С какой ты группы?
- 115.
- Я тоже. Но я раньше тебя не видела на лекциях.
- Я приехал только вчера. По делам фирмы я уезжал из города.
- Вот значит как.
- … вообще-то фирма принадлежит отцу, но он не смог поехать. И мне пришлось его заменить…
- Ясно. Но нам пора.
- Да-да, идём.

И мы быстрым шагом направились к одному из корпусов МГУ.

Глава 5.
Не скрою, с того вечера мы начали встречаться. И совсем не потому, … ни из-за его влиятельного отца, а из-за Него… Я птицей летела к Павлу на свидания. Летела из-за Него самого. А он не сводил с меня взгляд даже во время лекций – я это чувствовала…
Верите ли, в любовь с первого взгляда? Между нами разгорелся, стреляя вверх многочисленными искрами, костёр именно такой любви…
Боже, как же я обожала эти наши встречи. Мы шли сквозь ночной город, любуясь огнями, и болтали, болтали, болтали…
Могли часами разговаривать ни о чём, просто наслаждались голосами друг друга и тем, что мы вместе…
Мы бродили по городу, взявшись за руки, а на некотором расстоянии от нас медленно, тихо урча, полз серебристо-стальной «Мерседес» - личная машина Павла. Он всегда отвозил меня к общежитию во время – всего за каких-то пять минут до закрытия; всегда целовал на прощание и всегда дарил букеты осенних листьев клёна и берёз…
А для меня он был дороже всех на свете лишь потому, что я любила его…
Любила его глубокие синие глаза; тонкие губы; чуть вздёрнутый нос; любила его оптимизм и чуткость; упорство и настойчивость; любила его за то, что он понимал, ценил и уважал меня как личность и не торопил события…

Глава 6.
На зимние каникулы, после сдачи первой сессии я поехала домой, как и обещала маме. И, хотя больно и тоскливо было расставаться с Ним, я всё равно была верна данному мною слову. Он отговаривал меня, как мог. Умолял, чуть ли ни на коленях, но … я была непреклонна.
Провожая меня на вокзале, он нежно обнял меня, поцеловал и, глядя в глаза, сказал: «Светлана, ты – молодец». Я вскинула на него недоумённый взгляд. Он пояснил: «Теперь я знаю, что на тебя можно положиться. Твоё слово крепко. Отступи ты и останься со мной и … у меня был бы повод … усомниться».
Отстранившись, я высвободила его руки из его и тихо сказала: «Да. Я такая, какая я есть. А ты…» Осеклась. Быстро нырнула в вагон, оставив его одного на перроне. Скользнула на свою полку, отвернувшись от окна. Хотелось заплакать.
«Что ж получается? Он меня просто проверял?! Подбирал верную? Чтоб не изменяла данного однажды слова?! Как на рынке, проверял качество?» - накручивала я себя.
Лёгкий стук в окно. Инстинктивно оборачиваюсь, ругаю себя и уже хочу отвернуться. Но не могу. Вижу его жалобный взгляд провинившегося школяра и глубоко запрятанную тоску. Он уже скучает, … Боится потерять…
Под канонаду брани и недовольных возгласов пассажиров, открываю окно.
«Я люблю тебя!» - слышу его голос.
Хочу ответить, но он обрывает: «Прости…».
Поезд трогается и мимо медленно ползут дома мегаполиса. Он делает несколько шагов вперёд, но уже вскоре отстаёт и лишь ветер доносит до меня его слова: «Возвращайся…»

Пожалуй, ещё никогда я так сильно не спешила уехать из дома…
Он звонил каждый вечер, говорил, что любит, скучает, просил скорее возвращаться.
А я вычёркивала дни в календаре…
Смешно? Да, подружка и хихикала тихонько, а мама, вздыхая, качала головой и просила не забывать об учёбе…

Лето я провела в Москве, лишь ни надолго съездив домой. Помню, как сидели с мамой на кухне и она всё твердила: «Ох, обманет он тебя, дочка, этот столичный хлыщ, ох, обманет!»
Но я ни слушала. Мне-то было хорошо – я ему верила. Все каникулы я была с ним. Жили мы у его бабушки в маленькой деревушке под Москвой. Он сказал ей, что я – его жена. Даже кольцо подарил и попросил не снимать. А мне не тягость – хотелось, чтобы иллюзия стала реальностью.
Хорошо было в деревне – тихо и от Москвы близко… Вставали за полдень, потому как за полночь на крылечке сидели и соловья слушали, молча. Благодать-то, какая. А иной раз поутру, ещё до света, как радостно и легко было вставать, бежать на речку, что «в двух шагах» от дома, прямо за огородами, и плавать до зари, а потом сидеть на песчаном берегу и встречать рассвет…
Парное молоко, яйца, овощи – всё свежее, натуральное, как любила приговаривать его бабушка – бодрая старушка, размотавшая уже восьмой десяток лет…
Дни летели, как сны и были один лучше другого.
Так и ни заметила я, как иллюзия стала правдой…

Глава 7.
Ночь душная. Воздух, казалось, застыл – можно руками его потрогать и отломить кусочек, как от горячего каравая, что пекла бабушка в печи, по-старинке.
Тяжело дыша, отбрасываю тонкое одеяло и опускаю босые ноги на пол – не могу спать. На часах – 02:30 – ночь ещё, а сна «ни в одном глазу»! В горнице, где мы с Павлом ночевали (я – на кровати, а он – на старом диванчике), пусто. На диване – смятая постель. Значит, ложился он спать, да тоже, видно, не уснул, а, может быть, я помешала – ворочаюсь…
Стараясь не разбудить бабку, спавшую на койке, за печкой, в кухне, тихонько выскальзываю в сени, а оттуда – на крыльцо.
Крыльцо высокое, добротное, под навесом. Он сидел на самой верхней ступеньке. В джинсах и не застёгнутой рубашке. В тонких пальцах – сигарета. Я тихонько остановилась в дверях, вдыхая ночной воздух, чуть более свежий, чем в горнице. Переступила с ноги на ногу. Хотела уйти, чтобы не мешать ему, но скрипнула половица. Тихо скрипнула – не услышал бы, … другой не услышал бы, но только ни он. Резко обернулся, одновременно выстреливая в траву окурок.
«Не спиться?» - спросил.
«Тебе тоже?» - отвечаю.
- Чего бежишь – то?
- Не хочу мешать…
- Да ты и не мешаешь. Присядь рядом, … если хочешь.
- Спасибо, - я улыбнулась.
Присела рядом с ним на ступеньку. Недалеко, но и не близко. Так, чтобы границу было заметно, что ли… Глупость, конечно, но мне это тогда казалось разумным…
Хотя, … что могло быть разумным в манящей тишине ночи; в манящей глубине его бездонных синих глаз; в силе его рук; в обаянии его улыбки; в сладости его губ…
Не помню как, но вдруг оказалась рядом с ним, а он нежно обнимал меня за плечи…
И его губы вдруг коснулись моих. Он поцеловал меня … не жадно, но … как-то по-особенному, сладко… И я не устояла – растворилась в нём, … в его поцелуях…
Он целовал и целовал меня и не был для меня тогда в целом мире ничего, кроме него, да и самого мира не было. Были лишь мы двое и эти поцелуи…
А потом я вдруг резко отстранилась от него. Вывернулась из его рук, шепча: «Прости. Прости» и убежала в дом. Он догнал меня уже в горнице. Обнял, покрыл поцелуями мои влажные от слёз глаза, пылающие щёки, губы.
«Нет. Нет, - шептала я. – Если пойдёшь дальше, то уже не сможешь остановиться!»
«А я и не хочу останавливаться. Я хочу, чтобы иллюзия стала реальностью. Свята, я люблю тебя, … Ты нужна мне!» - шептал он, целуя меня в шею…
И я не устояла. Не смогла устоять. Я пропала, утонула в синеве его глаз…

Глава 8.
А потом я поняла, что беременна…
Боль, страх, чувство безысходности накрыли меня и я, не придумав ничего лучше, позвонила Павлу. Услышав в трубке мой голос, хлюпающий от рыданий, он спросил: «Что случилось?» Я добрых 15 минут хныкала и что-то бессвязно бормотала, пока он не прикрикнул на меня: «Успокойся, живо! Что произошло?»
«Я беременна! – выпалила я на одном дыхании и замерла, ожидая чего угодно: брани, сдержанного замечания, укора, но … только ни того, что услышала. Просто я не учла того факта, что Павел был настоящим мужчиной и он любил меня…

«Это чудесно! – благоговейно прошептал он и тут же добавил. – Я сейчас приеду». Из трубки понеслись короткие гудки. А я не знала, плакать мне или смеяться …
Потом наступила реакция и я разрыдалась «в три ручья», уткнувшись носом в подушку. В таком состоянии меня и застала трель сотового. Звонил Он.
«Скорее спускайся вниз, рёва!» - весело выкрикнул он, едва услышав в трубке моё хлюпанье.
Я стрелой понеслась вниз.

Глава 9.
Помню, как вылетела из общаги, размазывая по щекам тушь и слёзы. У подъезда стоял всё тот же, знакомый мне, серебристо-стальной «Мерседес». Задняя дверца распахнулась при моём появлении.
Я ласточкой нырнула в салон. Паша обнял меня, одновременно захлопывая свободной рукой дверцу за моей спиной.
Машина тронулась с места и плавно покатила по улицам мегаполиса.
«Ну, что ты плачешь, скажи?!» - ласково спрашивал он, снова, как и тогда, покрывая моё лицо, губы, шею поцелуями.
Мы долго мотались по Москве в тот вечер, а потом я оказалась в квартире Павла. Пропуская меня вперёд, он нежно сказал: «Скоро это будет и твой дом тоже».

На следующий день я переехала к нему жить, а через неделю мы подали заявление в ЗАГС. После зимней сессии я собиралась взять академический отпуск и отложить учёбу до следующего сентября, а то и декабря.
Я была счастлива. Мы были счастливы. До свадьбы оставалось всего 10-ь дней, когда Павел явился домой уже ночью, и на лице у него было написано хитрое выражение…

Юркнув в спальню, он застал меня читающей при свете торшера. Нырнув под одеяло, он прижался ко мне, обдав меня запахами только что выкуренной сигареты и ментолового «Орбит».

«Куришь на кухне и стараешься «замести следы»?» - строго полу спросила я.
«Ну, прости, киска», - извинился он, чмокнув меня в щёку.
- Где был?
- У отца. Свадьбу устраивает наша фирма, а я – старший менеджер. Пытаюсь работать.
- Что такая хитрая улыбочка? Нелегко устраивать собственную свадьбу? Или?..
- Ну…
- Говори-говори.
- Сегодня мне звонили из журнала, предложили работу.
- Поздравляю! Ты становишься востребованным журналистом уже на втором курсе! Это радует, - я чмокнула его в нос.
Он рассмеялся.
- Что за работа? Могу я знать?
- Тебе это вряд ли понравится…
- Не темни. Это мне не нравится ещё больше.
- В общем, в одной деревеньке, под Москвой, происходят странные вещи…
- И? – я заинтересованно посмотрела на него.
- Нужно съездить туда, проверить и написать об этом статью. Для этого самого журнала…
- Надеюсь, никакого криминала.
- Нет. Конечно же, нет. Так статейка из ряда – «третьесортный триллер»!
- Тогда, я с тобой, - мои глаза загорелись любопытством.
- В твоём положении, это…
- И ни слова о моём положении. Я и так во многом себе отказываю! Хочешь сказать, что тревога за любимого и хандра в моём положении более полезны!?
- Нет! Конечно же, нет.
- Если это опасно …
- Ни в коем случае. Всего лишь утомительная дорога и ходьба по пересечённой местности.
- Этого я ни боюсь, поверь!
- Я знаю… и, если ты мне угрожаешь хандрой и тревогой, которые для тебя столь губительны, лады! Ты едешь со мной, но …
- Ура!
- … только пообещай мне, что никуда не станешь лезть и будешь меня слушаться.
- Обещаю.
- Хорошо.
- Когда едим?
- Послезавтра. Утром. Задержимся там, на пару дней. С ночевкой. Соберём материал для статьи и назад.
- Отлично.
- А теперь спать.
Он чмокнул меня в щёку и, погасив торшер, улегся, обнимая меня за плечи…

Если бы я только знала, что за ужасную ошибку совершила я в тот вечер, то ни за что не позволила бы ей свершиться. Ведь у меня ещё было время всё исправить…
Тогда у меня ещё было время, … время, которого сейчас уже нет…
Жаль, что мы столь поздно понимаем весь ужас и глубину своих просчётов.
Просчётов, которые, порой, стоят неоправданно дорого… слишком неоправданно … и слишком дорого…

Глава 10.
В деревню мы прибыли уже за полдень и сразу же направились к местному представителю власти – к участковому. Это был немолодой, но энергичный и, что немаловажно, совсем непьющий мужчина. У него были большие, грубые руки; крупные черты лица; медно-рыжие волосы и борода и жёлтые глаза, как у объевшегося сметаны хозяйского кота. Такие же осоловелые и чуть прищуренные.
Увидев нас, он выскочил из-за стола. Суетно пожал протянутую ему Павлом руку.
«Здравствуйте, здравствуйте! Значитца, уфологи. Из Москвы», - забормотал он, предлагая нам присесть.
«Да, - нагло соврал Павел. – Уфологи. Так сказать, на разведку к вам. Первое впечатление получить!»
Я хотела что-то возразить, но будущий муж сильно сжал мне руку под столом, не забывая при этом, нагло улыбаясь, с интересом рассматривать собеседника. Поняв, что объясняться с Павлом мы будем ни здесь и ни сейчас, я тоже сделала глубокомысленную мину.
«Итак, - Павел незамедлительно включил диктофон. – Рассказывайте по порядку. Что у вас здесь приключилось?!»
«А ничего такого, что обычным назвать можно было бы», - начал свой рассказ, страж порядка.
Я слушала его и своим ушам не верила. Неужели ТАКОЕ могло произойти в наш прогрессивный и индустриальный век всего в нескольких сот километров от Москвы.
Когда мы в гордом одиночестве вернулись к машине, я заметила: «Это всё сильно смахивает на сказку – выдумку!»
«Плевать!» - отмахнулся Павел.
- Неужели ты веришь в то, что под носом у учёных, в пяти часах езды от Москвы, в какой-то, далеко не забытой Богом, деревушке, на старом кладбище, кто-то вылезает из могил, разрушает памятники и ворует людей?! – пристала я к нему.
- Не ворует, а наводит на них порчу или сглаз и они мрут, как мухи, - поправил он.
- Ага! Сглаз, блин! Это на алкоголика, который помер от «белочки» или на того комбайнёра, который заснул за рулём, приняв слишком много на грудь, и свалился в речку!? По-моему, тут этот сглаз в каждой второй хате гонят и продают за десятку со стакана!
- Да плевать, кто, что и где гонит. Это же СЕНСАЦИЯ!!! Ты только представь! Кладбище, ночь, тишина и…
- … покойнички с косами стоят.
- Нет, ну ни какой в тебе романтики. Кто-то же ведь шастает ночами по кладбищу, могилы вскрывает…
- Ага. Уж скорее я поверю в то, что здесь проводит каникулы шайка юных сатанистов – неформалов, чем в нечистую силу!
- Нет! Ну, никакой романтики, - сплюнув в открытую дверь, он принялся распаковывать оборудование – пару штативов, камеры.
- Ты что собираешься делать? – поинтересовалась я, выбираясь из «Газели».
- Заснять шайку сатанистов – неформалов на деревенском кладбище в полнолуние.
- Нафига это всё тебе?
- Для сенсации, - прошипел он мне на ухо. – Надо же писать статью.
- А-а, - глубокомысленно протянула я, замечая периферическим зрением, приближающегося участкового.

Мы установили на сельском кладбище камеры, скрыв их в листве деревьев, проверили аккумуляторы. Участковый охотно нам помогал – что подать, принести, поддержать – и без устали болтал. А когда с работой было покончено, пригласил: «Ну, ребята, прошу ко мне. Поужинаем, да и спать заляжем, а уж завтра поглядим, что там ваши окуляры заснимут».
«Благодарим покорно, - вежливо ответил Павел. – Мы тут побудем. Приглядим за нашими «окулярами»».
«Нужно ауру прозондировать», - поддержала я мужа … будущего.
«А-а, - протянул милиционер. – А, может быть, всё же ко мне? С кладбища-то ещё никто не возвращался, ну те, кто, это … зондировали».
«А кто зондировал?» - вдруг убийственно спокойно поинтересовался Павел.
- А, ну так это, комбайнёр, тот, что в реку, опосля, свалился и Костик – рыбак наш. Да ещё и бабка с ними ходила. Повитуха и знахарка местная. Чудная такая эта бабка была. Цивилизации не признавала – свечами пользовалась; печку дровами топила; а в магазине только муку и молоко покупала. Ведьмой её считали, да только те, что старухи уже. А по мне так, сумасшедшая, но смирная. Жила вон в том домике, на отшибе. Ну, прямо около кладбищенской ограды.
- И что?
- С бабкой-то?
- Ну.
- Так это, померла она. В ту ночь и померла. С кладбища возвратилась и померла. А на лице испуг, прямо ужас застыл.
- Что врач сказал?
- С сердцем что-то.
- Инфаркт?
- Да не, но, похоже.
- Инсульт?
- Не. Этот, как его?.. Удар … Ну, паралич, в общем, да не то парализовал – сердце встало. Ну, и померла.
- Апоплексический удар, - задумчиво протянул Паша. – Это интересно. А лет – то ей сколько было?
- Да, почитай, уж за сотню перевалило, а то и больше. Кто ж знает – то? Ну, ладно – я пошёл, темнеет. А вы, если хотите – приглашаю.
- Нет-нет, спасибо! – хором отказались мы.
Сгорбившись, он быстро скрылся в надвигающихся сумерках. От реки потянуло сыростью. Я надела куртку – похолодало. Павел, сидя на подножке «Газели», курил одну сигарету за другой. Он всегда так делал, если напряжённо думал. Я не стала ему мешать. Пока до полуночи ещё было время, я забралась в кабину и прикорнула там.

Глава 11.
«Свет. Светка, ты спишь?» - лёгкий стук по корпусу машины.
«Нет», - отвечаю.
- Прости. Разбудил, - догадался по моему сонному голосу.
- Сколько время?
- Да мало ещё… Иди ко мне сюда.
Я послушно перебралась на подножку, присев рядом с ним.
- Ну? – спрашиваю. – Чего надумал?
- Интересная картинка ведь получается …
- Поделись, - я едва не поперхнулась колой.
- Ни пей из горла!.. Так вот, значит. Некто распускает по деревне слухи, что на кладбище орудуют нечистые духи, а любопытных они, мол, к себе прибирают. И это подтверждается. Все «ходоки» погибли очень быстро. В течение каких-то двух-трёх дней… но … я тут походил по округе, посмотрел. Могилы разорённые – не бедняков. Кое о чём умолчал наш друг – участковый.
- Ну?
- Оградки, памятники, кресты – куда-то же всё это делось! Упёрли! Не думаю, что нечистым к чему-то нужно лямзить лом,… Видишь ли – всё это попахивает воровством и …
- … криминалом … Паша, может быть, свалим отсюда, а? Мы же не частные детективы, в конце – концов. Давай смотаемся прямо сейчас, а утром вернёмся за …
- Ага! Утром уже ничего не будет. Слямзят, как пить дать, слямзят. Нужно, пока ещё никто не явился, с ситуацией справиться. Мент говорил, дом старухин у ограды. Помнится, там мы оборудовали одну из камер, в ветвях…
- И?
- Пошли туда. На чердаке до утра отсидимся. Оттуда всё кладбище, как на ладони. Может быть, заметим что, заснимем ворюг.
- Лучше ничего не придумал?
- А ты что предлагаешь?
- Хорошо. Идём. Времени и так мало осталось, - ответила я, бросив взгляд на часы.

Мы отправились в тот старый дом. Шли быстро, стараясь не шуметь. Вошли. Дверь была не заперта, противно скрипнула, отворяясь…
Свет фонарика Павла заметался по стенам. Он осторожно прикрыл свет рукой. Я стояла в дверях, держа в руках камеру с окуляром ночной съёмки, пока он искал лестницу на чердак. Павел вынырнул из ниоткуда. От неожиданности, я вздрогнула. Он жестом приказал молчать и поманил за собой. Мы нырнули в чулан и стали быстро подниматься наверх. Ступени были старыми и прогнившими, как и весь дом. Приходилось осторожно прощупывать каждую ступеньку ногой прежде, чем перенести на неё весь свой вес.
Отбросив крышку люка, я первой пролезла наверх. Пашка последовал за мной. Закрыв люк поплотнее, он сбросил с плеча сумку с камерой, которую забрал у меня ещё внизу, и присел у оконца. Поманил меня к себе.
Приблизившись и бросив взгляд вниз, я едва ни вскрикнула – по кладбищу бродила одинокая фигура в белом балахоне. Она плавно двигалась от надгробия к надгробию, то воздевая руки к небу, то протяжно воя.
Я сглотнула. «Не подходи близко к стеклу!» - предупредил меня Павел, настраивая камеру из глубины чердака. Я присела за его плечом.
«Видишь? Ну, что я говорил?» - торжествовал будущий успешный журналист. Я взглянула на дисплей камеры и тут же всё поняла. У ближайшей к ограде, могилы трудились двое бугаёв в чёрных спецовках. Они ловко разбирали на части оградку. В темноте эти двое были совершенно незаметны со стороны деревни, да и «белое приведение» отвлекало на себя изрядную порцию внимания.
Мы делали видеосъёмку довольно долго. Поставив камеру на перевёрнутый ящик, Павел несколько отвлёкся от неё и прошептал: «Вандалы!»
Но, видимо, удача в ту ночь отвернулась от нас…
Не знаю как, но «вандалы» заметили мигающий глазок камеры в окне (тоже не дураки) и это их явно обеспокоило. Они решили выяснить, кто и с какой целью посетил чердак, откуда открывается «столь прекрасный вид на окрестности»…
Это была наша роковая ошибка – мы не подумали о красном «глазке» камеры. Или это было их везение? Нет, всё же наша ошибка - в ту ночь мы сделали их немало, пожалуй, даже слишком много…
Чертыхнувшись, Павел захлопнул дисплей и торопливо зачехлил камеру. Перекинув ремень через плечо, прошептал: «Скорее. Сюда».
Он бросился в противоположный угол чердака, откинув там ещё один люк, сказал мне: «Давай. Лезь на крышу. Спустишься вниз и беги в деревню за помощью. Я их задержу».
«Нет! Я не пойду без тебя!» - воспротивилась я.
- Дурочка. Это ни кино и ни роман, а реальная жизнь. Давай-ка живо исполняй приказ, пока нас обеих ни пришили на месте! – прошипел он, и я не смогла воспротивиться его воле.
Конечно, я отчётливо осознавала, что, скорее всего, ему не продержаться. Они убьют его раньше, но … я всё ещё надеялась на лучшее. И вправду – дура! Какая же дура, что позволила ему притащиться сюда! Или же это было предначертано судьбой и нельзя, просто невозможно было что-либо изменить?..
Крепко прижавшись губами к его губам, я поцеловала его. «Я люблю тебя!» - прошептал он, помогая мне выбраться на крышу. И тут я услышала шаги. Гулкие в ночной тишине и зловещие. Кто-то поднимался на чердак. Я торопливо отползла от люка, ища способ спуститься вниз…
Через минуту я услышала, как кто-то набросился на Павла. Там внутри, на чердаке, за тонкой перегородкой из толи и стропил, отделявшей меня от них…
Кто-то рванул люк и выбрался за мной на крышу – здоровенный верзила, весом в полтонны – этакая гора мышц. Взревев, он двинулся ко мне. С ужасом в глазах, я ласточкой метнулась к краю и спрыгнула вниз… в заросли крапивы. Больно ударилась коленом, до крови рассекла руку. И тут моих ушей достиг треск – старая, прогнившая крыша не выдержала натиска и проломилась, похоронив среди груды стропил, шифера и толи всех троих…
… верзилу, гнавшегося за мной, второго рабочего, бывшего на чердаке и … Павла … о, Боже …

Стремглав вылетев из кустов, я бросилась в дом, призывно крича, окликая любимого. Тишина. Я с силой рванула дверь, вбегая внутрь…

Кто-то подставил мне подножку – я упала на четвереньки. Фигура в белом налетела на меня. О, это был далеко ни призрак…
Бил он, молча, профессионально…
Я инстинктивно согнулась, защищая живот…
Носком кирзового сапога он ударил меня по голове, целясь в висок, но попал по носу. Громко хрустнула переломленная кость…
Сквозь розовое марево – кровавый туман – я слышала какой-то шум, крики, но мне всё это казалось одним большим фантомом, … я снова провалилась в темноту … резко и надолго …

Глава 12.
Я подняла голову, вслушалась в окружающую тишину…
Слёзы всё ещё градом катились по моим щекам – что толку?..
Мне было больно … мне и сейчас больно и даже слёзы ни уменьшают этой боли …
Ну почему я не могу просто выплакаться? Нет, мне этого не дано …
Что ещё можно вспомнить? Я помню всё … но мне от этого не легче …

Заключение:

Четыре месяца спустя …

Я шла по дорожке. Вокруг было тихо … очень тихо, так тихо, что было слышно малейшее дуновение ветра, малейший шорох листвы. Я несла в руках огромный букет из листьев клёна и берёзы…
Я шла по кладбищу между могилами…
Я помню, как ровно четыре года назад вот так же шла по этой дорожке. Шла пешком от самого дома, … шла за гробом …
Друзья пронесли твой гроб на руках от порога твоей квартиры, куда тебя привезли всего на пару минут, попрощаться, до самой могилы …
Несли, сменяя друг друга, и в их глазах, как и в глазах всех провожавших тебя в последний путь людей, я видела слёзы … море слёз …

Я положила листья к подножию памятника и, ухватившись руками за прутья оградки, разрыдалась, медленно сползая на влажную после дождя глину …
Вновь разрыдалась, как и в день похорон, только сейчас я была одна и некому было оттащить меня от могилы и сказать: «Мёртвым тяжело, когда мы плачем о них…»
Некому … я была одна, … совсем одна …
И тут вдруг что-то заставило меня поднять голову. Сквозь слёзы, я увидела на верхушке памятника голубя. Он сидел и смотрел на меня своим чёрным, как бусинка, немигающим глазом. И я смотрела на него.
«Прости, Паша. Пожалуйста, прости за всё. Я люблю тебя!» - прошептали мои губы.
Голубь склонил голову на другой бок, моргнул и вдруг с громким клёкотом вспорхнул вверх, навстречу неожиданно вышедшему из-за туч солнцу.
Я посмотрела ему вслед, но луч солнца ослепил меня и я зажмурилась.
Поднявшись с земли, я медленно пошла домой, а на душе было так светло и спокойно…
Впервые за столько лет …
Нет, боль не ушла – я знала, что на это понадобится много времени, если ни вся жизнь, но впервые эта боль не тяготила меня чувством вины и непоправимости, впервые я почувствовала надежду, … надежду на прощение …

У каждого из нас есть своё предназначение – мы не просто так приходим в этот мир. И не умираем до тех пор, пока не исполним своей судьбы …

Видно, так уж было предначертано тебе – погибнуть, едва переступив порог 20-летия,
Но увести за собой одного и подвести под тюремное заключение ещё двоих …
Им дали пожизненное. Это были известные рецидивисты, решившиеся, во время «лёжки на дне» заняться мелочёвкой. Арестовали их благодаря тебе и тому случаю на кладбище, а до того они скрывались почти три года …









Мнение посетителей:

Комментариев нет
Добавить комментарий
Ваше имя:*
E-mail:
Комментарий:*
Защита от спама:
три + четыре = ?


Перепечатка информации возможна только с указанием активной ссылки на источник tonnel.ru



Top.Mail.Ru Яндекс цитирования
В online чел. /
создание сайтов в СМИТ