Спроси Алену

ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС

Сайт "Спроси Алену" - Электронное средство массовой информации. Литературный конкурс. Пришлите свое произведение на конкурс проза, стихи. Поэзия. Дискуссионный клуб. Опубликовать стихи. Конкурс поэтов. В литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. Читай критику.
   
Музыка | Кулинария | Биографии | Знакомства | Дневники | Дайджест Алены | Календарь | Фотоконкурс | Поиск по сайту | Карта


Главная
Спроси Алену
Спроси Юриста
Фотоконкурс
Литературный конкурс
Дневники
Наш форум
Дайджест Алены
Хочу познакомиться
Отзывы и пожелания
Рецепт дня
Сегодня
Биография
МузыкаМузыкальный блог
Кино
Обзор Интернета
Реклама на сайте
Обратная связь






Сегодня:

События этого дня
21 апреля 2024 года
в книге Истории


Случайный анекдот:
Любопытный прохожий пристраивается к похоронной процессии и спрашивает у мужчины, несущего гроб.
- Кого хороните?
- Тещу.
- А почему гроб боком держите?
- А когда на спину ее переворачиваем, она храпеть начинает.


В литературном конкурсе участвует 15119 рассказов, 4292 авторов


Литературный конкурс

Уважаемые поэты и писатели, дорогие мои участники Литературного конкурса. Время и Интернет диктует свои правила и условия развития. Мы тоже стараемся не отставать от современных условий. Литературный конкурс на сайте «Спроси Алену» будет существовать по-прежнему, никто его не отменяет, но основная борьба за призы, которые с каждым годом становятся «весомее», продолжится «На Завалинке».
Литературный конкурс «на Завалинке» разделен на поэзию и прозу, есть форма голосования, обновляемая в режиме on-line текущих результатов.
Самое важное, что изменяется:
1. Итоги литературного конкурса будут проводиться не раз в год, а ежеквартально.
2. Победителя в обеих номинациях (проза и поэзия) будет определять программа голосования. Накрутка невозможна.
3. Вы сможете красиво оформить произведение, которое прислали на конкурс.
4. Есть возможность обсуждение произведений.
5. Есть счетчики просмотров каждого произведения.
6. Есть возможность после размещения произведение на конкурс «публиковать» данное произведение на любом другом сайте, где Вы являетесь зарегистрированным пользователем, чтобы о Вашем произведение узнали Ваши друзья в Интернете и приняли участие в голосовании.
На сайте «Спроси Алену» прежний литературный конкурс остается в том виде, в котором он существует уже много лет. Произведения, присланные на литературный конкурс и опубликованные на «Спроси Алену», удаляться не будут.
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (На Завалинке)
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (Спроси Алену)
Литературный конкурс с реальными призами. В Литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. На форуме - обсуждение ваших произведений, представленных на конкурс. От ваших мнений и голосования зависит, какое произведение или автор, участник конкурса, получит приз. Предложи на конкурс свое произведение. Почитай критику. Напиши, что ты думаешь о других произведениях. Ваши таланты не останутся без внимания. Пришлите свое произведение на литературный конкурс.
Дискуссионный клуб
Поэзия | Проза
вернуться

Ой!.. О чем говорить я не знаю! Что поведать миру? Какую тайну правого предсердия откупорить?
А, вот одна мысль – буду ее думать. Брат мой поступил учиться. Подделал документы и сбегал в какое-то училище. Там придурки не разобрались и его приняли и теперь он в училище, да еще на специальности, которая на базе 11 классов. «ИКС» называется. Нет, они там не уравнения решают, я-то тоже сперва так подумала. Так брат меня полчала крыл, даже мама рот раскрыла, говорит: никогда такой речи изысканной не слыхала. «ИКС» расшифровывается как инновационные компьютерные системы, а больше Юрка ничего не рассказывает, – там все в жутком секрете.
У нас большая семья. Всех я не вспомню, скажу только, что у меня есть брат Юрка, – семнадцатилетний увалень и его сестра Мила… Стоп! Какая Мила? Господи боже, Мила – это я.
Еще какие-то братья есть, похожие словно кролики и много их, как кроликов. Я, когда в первом классе училась, посчитала – вроде четверо, а когда в девятом – вроде полтинник. У меня по математике пятерка. Подделанная, разумеется, поработала бритвой.
Мама позавчера каких-то детей в школу таскала. Говорит мне: «Мила, это твои братушки – Мишенька и Антушенька… А я их не помню… Курить надо меньше…»
Еще вроде есть какой-то маленький, похожий на китайца. Кажется Ки Ри Лу. Тьфу ты! Кирилл, господи, что наворотила! Он – сумасшедший, но конечно не такой, как я.
Кирилл обожает теряться. Постоянно мы забываем его на рельсах, когда на громадной скорости приближается трамвай, на дороге, когда недалеко автобус и в лифте, когда тот ломается и сутками не открываются двери. Кирилл – ко всему привычный и, может быть, поэтому начал кусаться. Всех кусает, кто бы к нему ни подошел: метод самообороны, наверное, такой.
Словом невесело нам в нашем… доме. Все курят, все пьют и все друг у друга сигареты стреляют.
В школе скучно. Посадили меня рядом с диким иродом: Сезамовым кличут, а на самом деле его следует звать Шизамов. С ним посадили. Чтоб под ним парта обвалилась! Классная объяснила это тем, что так девочки быстрее станут мужчинами, а мальчики – женщинами, она всегда слегка путала слова, но смысл оставался неискаженным.
В пятницу, 13 декабря, когда мы учились утром, классная решила устроить нам час стирки. Это она так «классный час» называет и понятно почему. Половина народу пока она за тряпкой сходила, свалило через окно и не посмотрело, что третий этаж.
Шизамов, было, задумал прыгнуть, даже окно для этой цели открыл, вдруг вплывает Марта Иосифовна и говорит:
– Можешь, конечно, прыгать, но у меня новость интересная есть…
Сезамов застыл.
– Что за новость? – грубо спросил он. – От меня-то чего?
– Ты садись, – махнула рукой учительница. – Садись за парточку…
Васька фыркнул и сел.
– О будущем будем говорить, о будущем, – замогильно провыла учительница и извлекла из рукава карты Таро. – Подай мне верное гаданье! – взвывала она и шторы вдруг закрылись. – Будущее скрыто, но раскроется! – еще громче выкрикнула Марта Иосифовна и замолкла.
Васька покрутил пальцем у виска и сделал попытку зажечь сигарету.
– Убери курево, – умиротворенно попросила учительница. – Убери этот никотиновый яд! Я зажгу египетские благовония, которые, если верить мифам Древней Греции жгли во время погребения Тутанхамона.
Ну вот, началось. Марта Иосифовна всегда знала лучше другие предметы, нежели свой.
Она поднялась, прошествовала к шкафчику и, достав тоненькие красные палочки, зажгла их и вставила в цветочные горшки.
– Теперь – другое дело, – проговаривая слова, сказала учительница. – Я ощущаю будущее!!!
Я поежилась.
– Вы потише ощущайте, а то сейчас директор придет, – сказал кто-то.
Марта Иосифовна устремила огромные глаза на Сезамова.
– Я знаю про тебя одну тайну… – проговорила она. Наверное, так должны говорить пришельцы.
– Какую тайну? – испугался Сезамов.
– Ты учишься в этой школе! – крикнула учительница. – Я угадала?
Сезамов заморгал.
– Пошутила… – сказала учительница и одним махом трансформировалась обратно, в тихую Марту Иосифовну.
– Ты вот куда думаешь идти учиться? Куда и на кого? – спросила она у Васьки.
– Я еще не думал, Марьфовна, – сказал он. – Явно, что не на слесаря…
– Ясен пень, – сказала учительница и рассмеялась.
Она всегда говорила со всеми по-человечески, без этого официального бреда.
– Еще не подумал? – повторила она и выражение лица ее смягчилось. – Худо все это! Нельзя же тянуть до последнего! Вытянете и придется либо сматывать, либо обрезать…
Эта фраза мне показалась глупой и я плюнула на пол от смеха.
– Напрасно, Милоида, – глянула на меня Марта Иосифовна. – У тебя лицо такое… На улице работать будешь…
– Ничего подобного, – ответила я. – Я в нашу педурку пойду…
– В педурку? – спросила, сощурившись, Марта.
Я кивнула.
– А я поговорю и тебя не примут, – счастливым голосом сказала Марта. – Не примут… Тра-ля-ля… И тем более после педурки практика… Пе-да-го… ну сложное слово…
– Этой практики у ей завались, – полоснул себя ребром ладони по горлу Сезамов. – У нее братьев столько, что не сосчитаешь…
Марта Иосифовна грустно улыбнулась.
– Я тоже была такая, – с ностальгической грустью сказала она. – Думала, что раз у меня есть братья, мне другие дети не страшны… Оказалось не так… Слышали, я в тюрьме сидела… Вот, в детском садике, при свидетелях, зарезала пятерых кухонным ножом… Благо, родители только благодарны были, не посадили меня надолго. Пять лет отсидела и с чистой совестью на волю!..
Она уселась на стул, соединила пальцы в замысловатый узор и замолчала. Мы подлетели к ней:
– А с кем можно потренироваться, если не с братьями и чтоб его не убить?
Учительница обрадовалась и щелкнула пальцами.
– Правильно сечете, – похвалила она. – И чтоб не убить? Х-мм. Разве только Сашка Путило из седьмого «В». Но он хулиган, предупреждаю сразу… Ужасный… С замашками такой наглости, что вам и не снилось.
Все разочарованно загудели.
– Давайте я его возьму, – тоскливо сказала я. – Помирать, так с музыкой.
– Спасибо, – сказала Марта и затрясла рукав моей куртки. – Вот выручила… Вот молодец… Я бы его, честно говоря, никому бы кроме тебя и не доверила бы…
Н-да… Весело живем.
Вышла из класса, а Сезамов мне и говорит:
– А ты дура!
– Сам дурак! – сказала я и направилась к классу, где учился мой подшефный…
У кабинета номер двадцать шесть стоял подросток с лицом Арнольда Сталонновича Дамма и смотрел прямо перед собой. От мускул глаза у него собрались в кучу.
– Позови Путилу, – попросила я и отодвинулась, так как Дамм обдал меня ароматом нечищеных зубов, открыв рот и крикнув:
– Путяк! К тебе!
Из класса выплелся еще более худший экземпляр. Коротко подстриженный, белобрысый и с изможденным лицом.
Увидел меня, вздрогнул, открыл рот и запел:
– Как по морю, морю синему, по синему, по Хвалынскому, что плывут тут, выплывают…
Арнольд пихнул его в плечо.
– Это – не учительница пения, – сказал он.
Путило осекся и торопливо извинился.
– Саша, – начала я тоном учительницы-идиотки. – Ты знаешь, где мы?
Путило сплюнул на окно.
– В школе, – буркнул он. – Все?
– Нет, – с достоинством ответила я. – Ты знаешь, кто я такая?
– Ну…
– Я… – я бы продолжила говорить но он внезапно замолчал и, уставившись в окно, начал бормотать на старославянском.
Удивившись, я вошла в класс и подошла к его классной, которая с увлечением рылась по рюкзакам. Она испугалась, что кто-то вошел и стукнулась головой о парту.
– Чтоб ты сдохла! – сказала мне классная Саши. – Чуть инфаркт не схватила… Ты кто такая будешь?
– Мне поручили шефство над Путило, – отрекомендовалась я. – Знаете такого?
Учительница, все еще сидя на полу, поскребла лоб рукой.
– Что-то помню, – сказала она. – А вообще-то я сильновато ударилась: тут помню, там не помню… Я же просила, чтобы мальчика прислали… Ну Марта Иосифовна давно с ума сошла…
– А я почему не гожусь?
Учительница осеклась и торопливо спрятала глаза.
– Уж больно трудный, – сказала она. – Гений… Переписал поэмы Пушкина в прозу, облек Гоголя в стихи, сделал из Островского увлекательное чтиво… Гений! Но рассеянный! Забывает поесть… Полы вымыть… В туалет сходить… У него родители контрактники… Нейрохирурги, вроде… Укатили в Америку, а его с бабушкой бросили… Он ее натурально не слушается…
– У меня три младших брата, – сказала я. – Справлюсь как-нибудь…
Классная подозрительно посмотрела на меня и, открыв журнал, выдрала оттуда страницу с адресами:
– Найдешь, – пояснила она. – Его адрес там, внизу записан.
Пока я шла из школы домой я думала, как же с гениями обращаться. Тысячи книг написаны про обращение с дураками, а с гениями, представьте себе, не одной.
Я завела домой Мишку с Антоном и двинулась к Путило, который если верить журналу жил на четырнадцатом этаже.
Жил он в высотных домах, где лифт не работал не по причине поломки, а от природы.
Найдя нужную дверь, я позвонила. Дверь мне открыла отчаянно молодящаяся женщина лет шестидесяти.
У нее была очень красивая прическа тридцатых годов, которая была у моей любимой киногероини – Скарлетт О’Хара, из «Унесенных ветром». Я думала, таких причесок теперь не носят.
Путило одетый лежал на диване вверх ногами и держал в руках тоненькую тетрадь. На обложке тетради я заметила надпись: «Стихи. Авторский сборник. Я небо презрел…».
– Вот там вот натоптано, – сказал он бабушке и та, сняв парик, а это был именно парик, моментально вытерла указанное место.
После этого она водрузила парик обратно и уставилась на Сашу.
Тот никак не отреагировал на мое появление, продолжал лежать на диване…
– Сашуля, к тебе одна женщина пришла, – сказала бабушка и ткнула пальцем в меня. – Вот она! Не смотри на вазу!
– А что этой женщине надобно? – спросил он. – Выпроводи ее, не видишь, я работаю.
Бабушка пожала плечами и начала теснить меня к двери.
– Извиняй, дочка, – разводя руками, сказала она. – Мне творчество внука важнее.
Я выглянула из-за ее плеча. Путило и не думал повернуться.
– Бабушке, между прочим, надо помогать, – заученно сказала я.
Бабушка горячо закивала головой и ослабила хватку.
Путило встал с дивана и подошел почти вплотную ко мне.
– Я бы с радостью, – сказал он. – Но видишь какие у меня изнеженные пальцы… С ними решительно невозможно мытье полов… Выгони эту дуру! – рявкнул он. – Мне пришла в голову отличнейшая строчка!
Бабушка повторно развела руками и почти вышвырнула меня на лестничную площадку.
Вот оно, о чем предупреждали учителя! Никакой он не хулиган, я была подло обманута…
Вернувшись домой, я наябедничала папе. Он не слушал, но я все равно говорила.
– Дура ты, Милка! – наконец сказал отец. – Ты бы ему Пушкина почитала, он бы и растаял… Или Булгакова… Приведи его ко мне, я гляну, что за фрукт…

На следующий день я караулила Путило в коридоре.
– Сашенька, – тем же дебильным тоном начала я. – Ты мне не поможешь?
– Что? Кто? Я? Тебе? Да ты кто? – задал он подряд несколько вопросов.
– У меня же братья, трое их… Точнее не трое, а больше… – начала я, часто сбиваясь.
– Говори быстрей, нету времени, – сказал Путило, оглядываясь, нет ли кого из одноклассников.
– Нужно их домой дотащить… Помоги… Ты же все-таки мужчина…
Путило хмыкнул, а потом стукнул кулаком в стекло, стекло задрожало.
– Ладно, – сказал он. – Если муза отпустит меня, я помогу тебе… Но особо не надейся, я могу и просто забыть… В коридоре, возле продленки…
Я еле до конца уроков досидела. Надо же: согласился братьев домой оттащить. Мне меньше мучений, опять же – отцу новую жертву приведу.

Коридор возле продленки был разрисован детьми… Тут были и маты, и какие-то непонятные рисунки, которые принято называть «граффити».
Обычно здесь шум-гам… Учителя на четвереньках убегают из продленки. Говорят: себя дороже… А тут – тишина. Странно…
Может быть, их увели куда? Тоже нет. Вроде бы куртки у всех на месте… Да вон и Валентина Григорьевна за столом, только глаза у нее чего-то круглые как блюдца. Все столпились возле стола, за которым сидит Саша Путило, и что-то рисует.
– Саша, – тихо позвала я.
Он поднял голову.
– Ты опоздала… Я тут тебя второй урок дожидаюсь…
– Ну, у меня же шесть уроков, – осторожно напомнила я.
Путило отмахнулся.
– Значит так, – сказал он детям. – К завтрашнему дню нарисуете мне все комнаты своей квартиры… Мне это нужно видеть… Отдадите… Я буду думать, стоит ли на вашу наводить воров или нет… Понятно?
– Поньятно, – нестройным хором ответили продленщики.
Одев братьев в чужие и дорогие вещи (мы только так им новые вещи и приобретаем: я их в продленке одеваю в другие), я вытолкала их в коридор. За мной просочился Путило.
– Ты меня «Сашенькой» не зови, – хмуро попросил он. – Меня не прельщает это имя…
– А как можно?
– Зови Доном Хуаном, это мой любимый книжный герой.
Я сделала вид, что знаю, кто такой Дон Хуан.
Братья тем временем хотели подраться, но Дон Хуан крикнул:
– А ну-ка сидеть! Чего разбушевались? Сейчас пойдем!!!
Самое удивительное, что братья пошли за ним. Я их столько дрессировала, и то они за мной не ходили, а за ним вот пошли… Даже особо не кричали и не хулиганили.
Воспитательница детского сада, которая вместо работы вечно сидела на скамейке и курила, перекрестилась:
– Случилось чего? – тревожно спросила она.
– Почему? – удивилась я.
– Обычно вы идете так, что за полкилометра слышно…
Мы забрали из садика Кирилла и прицепили его к руке Мишки, предварительно обработав руки суперклеем. Может быть, так не потеряется… Мы довольно быстро дошли до дома. К слову сказать, Путило мне не слишком помогал, просто шел рядом и один раз чуть не попал под машину.
Бабки, сидевшие в нашем дворе, удивились, потому что обычно появление братьев ознаменовывалось разбегающимися кошками и собаками.
Мамы дома не было. Не было также никакой записки о ее хотя бы примерном местонахождении. Отец взглянул на Путило и, вызвав его в кухню, полчаса о чем-то с ним беседовал. При этом слышались звуки сталкивающегося стекла и подозрительное бульканье. Саша выплыл из кухни, держа в руках стопку:
– Вот такой мужик! – сказал он. – Мы с ним по этим… по душам поговорили. Чаю, опять же попили… Сбегай, купи хлеб…
– У нас есть, – торопливо сказала я.
– Да не у нас, дура, – сказал Дон Хуан и постучал по притолоке. – Не у вас! А у меня дома хлеба нет… Вот я тебе и говорю: сходи да купи…
– Какой? – спросила я.
– Запиши, – икнув сказал Дон Хуан. – Возьмешь бородинского краюху и два пузыря с фантой… Деньги в шкафу… Тьфу ты, я ж не дома! Не бери пузыри… Только хлеба…
Я взяла пакет и двинулась в магазин. Я люблю ходить по магазинам одна, хотя с братьями это прибыльней, они завсегда что-нибудь уворуют бесплатно.
Пока я посматривала на духи фирмы: «La mort1», прошло довольно много времени. Украсть их так и не получилось, краснощекая продавщица крепко держала свою лапу на запечатанной коробочке.
Придя домой, я узнала, что пришла мама. Дон Хуан стоял одетый и смотрел на явно украденные отцовские часы.
– Тебя за смертью посылать, – проворчал он. – Ох… Да что с тебя возьмешь…
Господи, сколько времени. Не может быть, чтобы я была в магазине так долго…

С тех пор Дон Хуан зачастил к нам, а я в свою очередь зачастила в магазины. Пока он у нас, я то мусор уносить уйду, то в магазин пойду, то в больницу. Правда мое лицо он пока не запомнил:
– Ой, – говорит, – кто вы… – и так каждый раз.
Он все больше с братьями, даже с Кириллом о чем-то разговаривает, хотя тот болтает довольно бессвязно.
В школе недомолвки: он забежит, глаза, как у наркомана после кайфа, горят, прошепчет мне, что нужно в магазин сбегать и вон из класса.
Мои злейшие подруги Машенька и Марфушенька заинтересовались:
– Это к тебе Маколей Калкин бегает? – спросили они однажды.
– А что, похож? – гордо спросила я.
– Не то слово, – восхищенно ответили девчонки.
– Так это его внебрачный сын, Калкина-то, – соврала я. – Он же первую жену в Россию заставил эмигрировать вместе с сыном… Вы что, не знали?
Они не знали. Обрадовались, сказали мне, чтобы я познакомила их с отцом Дона Хуана… Весело…

А «внебрачный сын» Маколея Калкина посерьезнел резко. Девчонки ему в качестве подарка связали шарф, как у Гарри Поттера и он стал очки круглые носить. Через очки смотрит, а глаза в разные стороны косят. Так и зима пришла – каникулы.
Мы собрались у нас и сидели на диване. Дон Хуан устроился в кресле по-турецки.
– Показывайте отметки, детки, – сказала мама и любя стукнула папу скалкой по голове.
Я дневник очень гордо дала: троек нет, хотя четверок и пятерок тоже.
– Ладненько, – вздохнула мама. – А что скажет Дон Хуан?
Она Путило тоже Доном Хуаном стала называть, очень ей это понравилось.
– Будет еще сын Хуаном назову, – все время повторяет она, а папа украдкой крестится.
Глянули мы «внебрачному сыну» Маколея Калкина в дневник и обомлели. Там одни пятерки. Вот такой он – под моим шефством был и обогнал…
Юрка посмеялся, зачетку – везде пятерки. А мне грустно – старалась-то я, а оценки они получили… У Мишки и Антона пятерки, а у меня… Э-ххх…

Наутро ко мне Дон Хуан прибежал, нервничал.
– Сходи за картошкой, – попросил он. – А то мне некогда… – и умчался…
Делать нечего, пошла в магазин. Настроение – хуже быть не может. Купила шесть килограммов и тащусь, на каждом шагу словно собачка останавливаюсь.
Вдруг из-за угла Васька Сезамов с пробором на голове.
– Куда идешь? – спрашивает.
– Картошку волоку… Слышь помоги, а…
Он умный, не стал ничего спрашивать, взял просто и понес… Молодец!
Мы полный ящик картошки к Путило натаскали, ух бабушка его удивлялась: там ящик с обувью был, мы обувь вытряхнули и туда картошки напихали…

Дон Хуан на следующее утро опять рано пришел. Я думала, ему сразу сказать: если за картошкой, то не пойду.
Смотрю, он улыбается.
– Вы – больные, – говорит. – Зачем столько картошки натаскали? До весны?
– Ну и хватит пока, – сказала я.
– А с кем ты за картошкой ходила? – занервничал вдруг Путило.
Я искусно покраснела, глаза спрятала и говорю:
– Да ладно, что там вспоминать…
Дон Хуан аж побледнел.
– Быстро говори, с кем! – кричит.
– Да с Сезамом, – ответила я. – С Васькой…
Он покраснел.
– А чего это ты с ним пошла? – спрашивает.
– Ты же занят был…
– Никогда больше не попрошу тебя ничего делать… Но чтоб с ним больше я тебя не видел, – сказал это, украл ложечку из сервиза и умчался.
Странные дела. М-да…

Мнение посетителей:

Комментариев нет
Добавить комментарий
Ваше имя:*
E-mail:
Комментарий:*
Защита от спама:
один + три = ?


Перепечатка информации возможна только с указанием активной ссылки на источник tonnel.ru



Top.Mail.Ru Яндекс цитирования
В online чел. /
создание сайтов в СМИТ