Спроси Алену

ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС

Сайт "Спроси Алену" - Электронное средство массовой информации. Литературный конкурс. Пришлите свое произведение на конкурс проза, стихи. Поэзия. Дискуссионный клуб. Опубликовать стихи. Конкурс поэтов. В литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. Читай критику.
   
Музыка | Кулинария | Биографии | Знакомства | Дневники | Дайджест Алены | Календарь | Фотоконкурс | Поиск по сайту | Карта


Главная
Спроси Алену
Спроси Юриста
Фотоконкурс
Литературный конкурс
Дневники
Наш форум
Дайджест Алены
Хочу познакомиться
Отзывы и пожелания
Рецепт дня
Сегодня
Биография
МузыкаМузыкальный блог
Кино
Обзор Интернета
Реклама на сайте
Обратная связь






Сегодня:

События этого дня
29 ноября 2021 года
в книге Истории


Случайный анекдот:
- У моей бабули до сих пор лежит Евангелие 1804 года издания.
- Ух ты! Небось еще на пятидюймовых дискетах!


В литературном конкурсе участвует 15119 рассказов, 4292 авторов


Литературный конкурс

Уважаемые поэты и писатели, дорогие мои участники Литературного конкурса. Время и Интернет диктует свои правила и условия развития. Мы тоже стараемся не отставать от современных условий. Литературный конкурс на сайте «Спроси Алену» будет существовать по-прежнему, никто его не отменяет, но основная борьба за призы, которые с каждым годом становятся «весомее», продолжится «На Завалинке».
Литературный конкурс «на Завалинке» разделен на поэзию и прозу, есть форма голосования, обновляемая в режиме on-line текущих результатов.
Самое важное, что изменяется:
1. Итоги литературного конкурса будут проводиться не раз в год, а ежеквартально.
2. Победителя в обеих номинациях (проза и поэзия) будет определять программа голосования. Накрутка невозможна.
3. Вы сможете красиво оформить произведение, которое прислали на конкурс.
4. Есть возможность обсуждение произведений.
5. Есть счетчики просмотров каждого произведения.
6. Есть возможность после размещения произведение на конкурс «публиковать» данное произведение на любом другом сайте, где Вы являетесь зарегистрированным пользователем, чтобы о Вашем произведение узнали Ваши друзья в Интернете и приняли участие в голосовании.
На сайте «Спроси Алену» прежний литературный конкурс остается в том виде, в котором он существует уже много лет. Произведения, присланные на литературный конкурс и опубликованные на «Спроси Алену», удаляться не будут.
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (На Завалинке)
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (Спроси Алену)
Литературный конкурс с реальными призами. В Литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. На форуме - обсуждение ваших произведений, представленных на конкурс. От ваших мнений и голосования зависит, какое произведение или автор, участник конкурса, получит приз. Предложи на конкурс свое произведение. Почитай критику. Напиши, что ты думаешь о других произведениях. Ваши таланты не останутся без внимания. Пришлите свое произведение на литературный конкурс.
Дискуссионный клуб
Поэзия | Проза
вернуться



Утро.
Полугород - полусело. Райцентр.
Колхозный двор. Из коровника вышел пьяный скотник. Он возмущен.
Залаяла собака.
Скотник поднял камень, бросил его в соба¬ку. Собака отбежала. Залаяла сильнее.
Скотник поднял дpyгoй камень, побежал за собакой, замахиваясь для броска, споткнулся, упал в отстойник, утонул.
Только шляпа осталась на поверхности жижи.
Из коровника вышла доярка, оглянулась по сторонам, крикнула:
- Ива-а-ан!.. Ива-а-ан!.. Ванька, где ты?!
Крича, она дошла до отстойника, заметила шляпу.
- Вот зараза! - И стала вытаскивать шляпу палкой.
Мимо доярки проходила старуха с узелком.
Старуха сказала:
- Здравствуй, Машка.
- Здоров, баб Тася. Ивана-скотника не видела?
- Не видала.
Баба Тася шла, мурлыча песенку.
Она подошла к огромному зданию клуба, постучала в окно, занавешенное черной шторой. Штора отодвинулась, выглянул мужчина лет сорока.
Баба Тася пошла ко входу в клуб. Дверь отворилась, и мужчина впустил ста¬руху, улыбаясь, сказал:
- Доброе утро, баба Тася.
- И тебе доброе утро. Как спал, Серёга?
- Хол-лодина в этом склепе. Ва~ай!.. На хрена вы себе такой громадный клуб от¬грохали? Дом циклопа! Лучше бы деньги между собой поделили,- шутливо говорил Сергей.- Да еще на болоте! В подвале воды по колени. Через пару лет это все навер¬нется.
Они вошли в комнату с кафельным полом и кафельными стенами. В одном углу стоял металлический оцинкованный стол. На нем фотоувеличитель, фото бачки, фото ванночки. В другом - сдвинутые друг к другу си¬деньями стулья. На них разостлана постель.
- Меня, што ль, спрашивали? А мне и не плохо. Так бы где работала? А тут пол под¬мету - рубли дают. Солидная прибавка к пенсии, - баба Тася заливисто засмеялась
- Ну, ты резвая! Наверное, в девках бойкая была.
- Да не скучала…
С улицы послышались крики.
Сергей открыл окно, выглянул на улицу ¬- вдали, у одного из коровников, мужик лупил рукояткою вил парня. Девушка хватала мужи¬ка за руки, мешая бить парня.
- Опять Ваньку бьют, - сказала баба Та¬ся. - Кобелина. У Ваньки весь род такой. Что отец, что дед - все с придурью...
- Это называется загадочный русский ха¬рактер. Такая мятущаяся душа… Ну и пра¬вильно, что бьют. - Сергей отошел от окна, стал запихивать постель в шкаф.
- А я тебе блинков принесла.
- Да что вы каждое утро носите?!
- Так тебе ж не во вред.
- Ну, да. А то я ваших намёков не понимаю.
Баба Тася посопела немного, сказала:
- Ты бы, Серега, женился. Вон у меня Клавка - дома на печи лежит. Заглянул бы когда.
Сергей сосредоточено запихивал подушку на верхнюю полку шкафа, потом смеясь сказал:
- Пусть в город едет. Там замуж выйдет.
- А я как останусь? На хозяйстве одна и сделать ничего не смогу. Ни согнуться, ни разогнуться.-
баба Тася поставила ведро в рако¬вину, открыла кран.- … Не хочешь жениться - хоть бы внучка мне завели. А я мешать не буду. Я в другой комнате лягу. Или у тебя здесь заночую. А девке полезно, для здоровья. И тебе вы¬годно.
Сергей снял вед¬ро с раковины.- Пора вам, баба Тася, уборку делать. – А я у вас человек пришлый, чужой. Надолго не эадержусь. Только вы меня и видили.
В комнату вошла жизнерадостная девка, сказала:
- Здоров, Серега!
- Здоров, Клавка!.
- Ты свинье дала? - спросила баба Тася.
- Да навалила ей! Жрет, аж чавкает!.. Ногу чо-то занозила.- Клавка сняла туфлю, стала осматривать ступню.- Не вижу. Не¬удобно. Серега, ты посмотри
Сергей взял Клавкину ногу, погладил.
Баба Тася взяла ведро, швабру и вышла из комнаты.
Серегина рука скользнула вверх по ноге.
- Ап! .
Клавка ойкнула и рассмеялась:
- Дурной! Так заикаться начну!
- Чего ночью не пришла?
- А что, очень соскучился?
- Ну не о-о-очень, но...
- Ой, врушечка! Какой же врушечка!- Клавка прижалась лбом ко лбу Сереги.
Резкий собачий лай.
Серега и Клавка вздрогнули, обернулись ¬- за окном стоял и лаял парень лет два¬дцати пяти - тот, которого бил мужик. Пере¬стал лаять, улыбается. На губах кровь. Спро¬сил:
- Серега, что есть для дезинфекции?
- А что ты в это время суток упот¬ребляешь?
- Как что?! Водку!
- Есть! Но дам сто грамм! Тебе на работу. Ты у нас труженик, кормилец земли русской.
- А то нет. Не ты же землю пашешь.
- Я сеятель на ниве культуры.- Сергей подал стакан Ваньке, блинок.- А на этой ни¬ве совсем иные плоды произрастают.
- А кто это тебе с утра морду надраил? ¬- спросила, подойдя к окну, Клавка..
- Ванька Косой. Дочку свою сохраняет.
- Совсем спаскудился.
- Ага, бросил с тобой пить - так уже и спаскудился,- сказала Клавка.
- А я его Машку все равно трахну, потому что она меня любит. Я ему еще сделаю пyгa¬чевское восстание. Капитанскую дочку. Се¬рега, читал «Капитанскую дочку»? Пушкин написал.
- Давай, Ваня, тебе на работу пора. Ну читал?
- Я, Ваня, и не такие книжки читал. Ну Пушкина читал?,
- Читал, читал.
- Вот я ему и сделаю пугачевское вос¬стание.
- Он тебе что, жить мешает?!
- А все равно сделаю.
- Не приведи господь увидеть русский бунт - бессмысленный и беспощадный.
- А ты что, не русский?
- Русский, русский.
- Ваня, опять пьешь,- сказала подошед¬шая девушка, та, которая защищала Ваньку, когда его бил мужик.
Ванька обернулся, сказал девушке:
- Тебя не спросили.- Baнькa выпил.¬ - А может, еще, Серега?
- Вань, не надо,- попросила девушка.¬- Пойдем, - она взяла его за рукав.
- Чо, Машка, любишь меня?
- Пойдем, Ваня..
- Дашь – пойду.
- Тю! Дурной! - Клавка ударила тряпкой Ваньку по голове.
Прикрыв голову, Ванька отскочил, за¬смеялся:
- Чего ревнуешь, Клавуня?
- Ты чего девку позоришь? А ты нашла, с кем любовь крутить,- сказала Клавка.- Он тебе детей настрогает, а потом всех вас пропьет.
_ А Машка все равно меня любит.
- Ваня, пойдем.
- А ты скажи - любишь меня?
- Пойдем.
- А ты скажи.
- Ты сам знаешь.
- А я хочу, чтобы они тоже знали.
- Вот тварюка! Что вытворяет! - ска¬зала Клавка.- Серега, хоть ты ему дай по мозгам.
- Давай, Ваня, вали на работу.
- А пусть она скажет.
- А мне зачем это знать?
- Ну пусть скажет.
- Да иди ты на хрен! - Сергей стал закрывать окно..
Ванька ухватился за угол рамы.
- Пусти.
- Ну пусть она скажет.
- Пусти!
Клавка ударила Ваньку тряпкой. Ванька от¬скочил. Сергей закрыл окно, сказал раздра¬женно:
- Ка-а-азел!
- А ты его больше приваживай. Водочки ему. Мамашины блинки....
За окном видно, как Ванька обнял Машу за плечи и они пошли прочь..
- Ладно, все! Гуляй!
- Да нужен ты мне!
- Ну и хорошо. Иди, мой свои полы.
- Муда-а-ак - Клавка повернулась и ушла.
Сергей спрятал бутылку, развел руками, сказал:
- Мда-а... пришел Ванька... Но ничего, и это пройдет.
Сергей вышел из комнаты, пошел по кори¬дору.
- «Отче наш, Иже еси на небесех! - го¬ворил он.- Да святится имя твое, да при¬идет царствие твое, да будет воля твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днecь. - Он завернул за угол - спиной к нему, наклонившись, Клавка моет ступеньку лестницы.- И остави нам долги наша… - Он хотел обойти Клавку, Клавка пе¬реместилась, мешая пройти.-. ...Якоже и мы оставляем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого...». Разрешите, пожалуйста, пройти.
- А подождете! - Клавка продолжала мыть лестницу.
- Клава, прости меня! - дурашливым голосом вскричал Сергей.- Я больше никада не буду! - Он ущипнул ее за бок.
Клавка взвизгнула, выпрямилась, замахнулась тряпкой. Сергей побежал по коридору. Клавка - за ним…
Они вбежали в зал, взбежали на сцену. За кулисами запутались в лежащем на полу заднике, упали, барахтались, смеялись.
- Серёга! - послышался звонкий муж¬ской голос.- Серёга!
Они замерли.
- Серега!
- Пришло начальство.- Сергей встал.¬ А ты не спеши. Тихо, тихо, тихо…- Он на цыпочках пошел к выходу, вышел в коридор.
На втором этаже тот же голос:
- Серёга!!!
- Чего-о?!
- Где тебя черти носят?! Бегом ко мне!
- Бегу! - Сергей поднялся по лестнице.
На втором этаже у кабинета парень лет двадцати пяти в отлично сшитом костюме открывает ключом дверной замок. На двери табличка: «Заведующий районным отделом культуры». Парень, открывая дверь, спросил:
- Где пропадаешь? - и вошел в кабинет.
- Здравствуйте, Олег Вадимович, - гово¬рит Сергей, входя в кабинет.
- Где пропадаешь? Почему я орать дол¬жен? - парень уселся за стол, посмотрел на Сергея.
- Да в тyалете задержался.
- Чего ты врешь? В туалете воды по коле¬ни, а у тебя ноги сухие… Сухие?
- Сухие.
Помолчали.
- Тебе сорок лет, а ты все пацанизмом занимаешься... Вот интересно - через десять лет тебе будет пятьдесят. Карьеры уже не сделаешь. Здесь ты не задержишься – это точно. В других местах, как я понимаю, тебя не ждут. В лучшем случае дадут общагу. На пенсию выйдещь - из общаги, попрут. Куда? Под забор. А ты все в пацана играешь.
Опять помолчали.
- Или в тюрьму попадешь. Из райкома требуют фотографии передовых доярок. Пой¬дешь к председательше, спросишь, кого фото¬графировать. Через три дня фотографни должны быть на этом столе. Все, свободен.
Сергей вышел из кабинета.
Парень продолжал сидеть за столом. По¬том выдвинул ящик стола с одной стороны, потом с другой. Некоторое время выдвигал и выдвигал ритмично, попеременно ящики. Встал, вышел на середину кабинета, стал на¬носить удары по воздуху, подражая карати¬сту. Замер. Прошел к окну. Смотрит в окно. Видит, как возле одной из изб остановился автобус. Из автобуса вышли музыканты с ду¬ховыми инструментами. Музыкант с ударными тарелками был пьян. Дойдя до калитки, он упал. Его стали поднимать.
Занесли пьяного музыканта в автобус, по¬ложили на скамейку, стоящую вдоль окон. Вышли из автобуса. Один из музыкантов, пожилой, крикнул:
- Серега! Иди сюда!
Сергей подошел к автобусу.
- Привет!
- Привет!
Пожали друг другу руки.
- Серега, постучи в тарелки.
- Не получится.
- Заплатим.
- Мне председательшу ловить надо.
- Успеешь.
- Куда успеешь?! Она сейчас завеется - ¬где потом ее искать?
- Такой ты друг?
- Я тебе когда отказывал?
- Ну прошу тебя.
- Я тебе когда отказывал?
- Ну хоть до конторы постучи. Все равно туда идешь.
- Ну, мать твою, как твои дела делать, а мои дела...
- Серега,- музыкант обнял Сергея :за плечи. Сергей сбросил руку, сказал:. - Ну почему все всегда требуют, чтобы их дела делали, а как я хочу...
- Так мир устроен,- музыкант засмеял¬ся, снова обнял Сергея за плечи.- Серега, ну до конторы, все равно туда идешь. Ну выручи. Ты же свой мужик. Мы тебя ува¬жаем. Ты для нас - как все равно здесь родился. Тебя кто-нибудь обижал хоть раз? Ну стал бы я чужого просить? Ты же меня знаешь. Я тебя когда обманывал? Тебя здесь все уважают. Знают, что Серега никогда не откажет. Ты, Серега, человек… - И, ласково уговаривая, обнимая за плечи, довел Сергея до избы.
Они вошли в избу. Убогое жилище.
Посреди, комнатушки - гроб со старичком ¬покойником, четыре старушки, дряхлый свя¬щенник, четыре мужика.
- Выносите,- сказал музыкант.
Четыре мужика подняли гроб.
Бабушки запричитали.
Гроб вынесли из избы.
Автобус тронулся, процессия пошла за гро¬бом.
Сергей громыхал тарелками.
Автобус переехал лужу, прибавил ходу, оторвался от процессии.
Провожающие обходили лужу.
Из коровника выглянула доярка, перекрес¬тилась. Замычали разноголосые коровы. Сергей стучал тарелками. Бухал барабан. Раздувая щеки, дули в трубы музыканты.
Старушка, причитая, вскидывала ритмично руки и на вопле ударяла в ладони.
Самосвал проехал по луже, обрызгав свя¬щенника. За рулем сидел откормленный му¬жик средних лет. Ехал рядом с гробом, рас¬сматривал покойника. Насмотрелся - уехал.
Сергей увидел, как из здания, в котором находится правление колхоза, вышли две женщины. К ним тут же подъехал «газик», остановился рядом. Женщины беседовали.
Сергей сказал барабанщику:
- Возьми.
- Во что? В зубы?
- Ну а куда? Председательша уедет.
- Да идем с нами.
- Я их сейчас брошу.
- Ну отдай бабке.
Сергей сунул тарелки старушке. Старушка, продолжая всплескивать руками и причитать, пошла, громыхая тарелками, впереди оркестра.
Сергей подошел к двум беседующим женщинам, остановился неподалеку, почтительно подождал, пока одна из них перестала говорить.
Женщина лет сорока пяти с волевым вы¬ражением лица говорила другой:
- ...А разве мне не горько? Вы думаете, мне людей не жалко? Я ж сама с крестьян¬ской семьи. Мать всю жизнь в колхозе гор¬батилась. С зари до зари. Она тут годы и годы дояркой работала. А вы знаете, что та¬кое доярка? И днем и, ночью в коровнике. И детей еще накорми, и постирай. Отец с войны инвалид пришел. За ним ходить тоже надо. А он еще стал пьющий. Но я же с деревни не побежала. Сама дояркой рабо¬тала...
- Поэтому я и удивляюсь, что вы против аренды, - вставила свое другая женщина.
- Вот вы, корреспонденты, все переина¬чиваете. Я ж не так говорила. Я не против аренды.
- Вы сказали, что закон об аренде не ре¬шит аграрных проблем..
- Я сказала, что я не уверена. Не уверена ,что в нашем колхозе. А что я против, я не говорила. Вы это не пишите.
- А почему вы не уверены?
-А вы раздайте колхоз частникам. Зна¬ете; что получится? Правды не будет. Одна несправедливость.
- Не понимаю.
- Да половина крестьян по миру пойдет, уже одной техники не хватит. А хоть ком¬байны теперешние - куда вы денете? Они же на большие площади рассчитаны. А с пенсио¬нерами что делать? А пьяницы? Вы с них арендаторов сделаете? Да их даже в батраки не возьмут. А те, кто батраками станут? Это будет социализм? Это справедливость будет? Чтоб аренду делать, другой народ родится должен. Моя мама как работала? Без разговора. От темна до темна. За палочки. За трудодни. А сейчас за деньги не хотят. Потому и нищие. Вот хоронят, а деньги колхоз дал. Музыкантам заплати. За автобус за¬плати. Работают, как хотят. И ничего с ними не сделаешь. Из-под палки работают. И пьяницы. Это вам с города все по-умному кажет¬ся. Вот лоботряс стоит,- она показала на Сергея.- На нем землю пахать, а он в клубе пригрелся. Танцы крутит. Фотографии фото¬графирует. Вот его разоблачайте. Сидят на шее у крестьянства: Чего тебе надо?
- Здравствуйте,- сказал Сергей.- Есть приказ передовых сфотографировать.
- Кто сказал?
- С райкома. Фамилии дайте;
- Вот. Слово «дайте» знает, а «пожалуйста» не выучил,
- Пожалуйста
- Ой, погоним мы тебя отсюда.
- Кого фотографировать?¬
- Дуську Смолякову. Егоровну. Анька Павлова. Варька Дубинина. Машку Варакину не фотографируй. Надю Пустову. Вот без¬отказная труженица,- обратилась она к кор¬респондентке,- вы про нее напишите. Он вам покажет, потому что мне сейчас в райком надо.- Она полезла в «газик». ¬
- Я хотела бы с вами еще...
- А давайте после обеда. В три часа. А вы пока все посмотрите. Я от вас ничего не прячу. И с людьми про аренду поговорите. Они вам лучше меня скажут.- Она за¬хлопнула дверцу.
Машина уехала. Сергей и корреспондент¬ка смотрели ей вслед. Корреспондентка, молодая, симпатичная девушка, спросила Сергея:
- А вы как к apeндe относитесь?
- А никак.
- Вас это совсем не интересует?
- Не интересует. Я веду аскетический об¬раз жизни. Мне кусок хлеба и три литра во¬ды в сутки хватает. А остальная еда :- раз¬врат. Особенно мясо животных. Ведь их уби¬вать надо. То есть становиться убийцей. А перед. этим еще и откармливать.
- Вы, наверное, верующий?
- Если в Бога, то нет.
- А во что вы верите?
- В то, что мы все умрем.
Поодаль проходила доярка со шляпой в ру¬ке. Остановилась, закричала:
- Серега, Ивана-скотника не видел?
- Нет!
- Пропал с утра, зараза! Одна шляпа ос¬талась! - Она не знала, куда идти, топта¬лась на месте.
- Но смерть... Это даже не требует дока¬зательств. Это не вера. Это знание.
- Значит, я не верующий, а знающий.
- С вами интересно говорить. Только, мне кажется, вы все шутите. Но вот серьезно, как вы к аренде относитесь?
- Я же сказал: если люди будут есть столько, сколько нужно для здоровья, то еды очень мало нужно.
- Но аренда это не только еда. Это еще... ощущение себя свободным человеком. Не ра¬бом...
- Серега, спички есть? - К ним подошли два мужика с корзиной. В корзине мясо, на мясе - ножи.
Сергей протянул спички.
Доярка крикнула:
- Николай, Ивана-скотника не видел?!
- Не видел! - Стал прикуривать, разглядывать корреспондентку, спросил: - Вы корреспондентка будете?
- Корреспондентка,- мило ответила девушка.
- А чего это?.. Будете про нас писать?
- Про вас. И про аренду. Я с вашим председателем уже беседовала про аренду. А вы как относитесь к аренде?
- Нам спешить надо.
- Но ведь это же вас затрагивает. Вы же не можете...
- А вы Серегу спросите. Нам спешить надо.- Они подняли корзину и пошли. Дояр¬ка пошла им наперерез.
Сергей склонился к уху корреспондентки и быстро заговорил:
- Вы зря про председательшу сказали. Вы их догоните. Это интересные люди. И при мне зря спросили. Они вам все скажут. Нае¬дине. А меня еще увидите. Я в клубе ра¬ботаю. Вы их догоните, а то они вас забудут.
- Я к вам зайду, обязательно.- Кор¬респондентка поспешила за уходящими.
Сергей охватил грудь руками, вздохнул, улыбнулся, пошел к клубу.
Корреспондентка догнала мужиков. Они остановились, некоторое время общались, но видно было, что колхозники отнекиваются. Потом они пошли своей дорогой, и коррес¬пондентка осталась одна среди простора кол¬хозной усадьбы. Маленькая, одинокая.


Скорчившись на ступеньке широкой лест¬ницы, сорокалетняя уборщица со странным лицом забивала камнем гвоздь в швабру. Приговаривала:
- …Ну да. Ломать швабры - так всякий. А чинить - так Валя. Конечно, Валя - дура! Пусть себе чинит. Другие ломают - Валя чинит. Ломают - чинит. Валя - дура. Ва¬ля - чинит. А что, нет? Или я буду ждать человечного человека? Ломают – чинит Валя... - Уборщица поднялась по лестнице и через массивную дверь вошла в съемочный па¬вильон.
В павильоне сорокалетний режиссер-по¬становщик назойливо объяснял:
- ...Все должно быть энергично. Энергич¬но! Мне нужна кишащая масса тел! Они переплетаются, скользят друг по другу...
Уборщица пошла вдоль стены, громко удив¬ляясь:
- И тряпку украли. Вот только что здесь лежала...
К уборщице подскочила помощница режис¬сера. Завязала дурацкий спор.
Режиссер сказал ассистентке:
- Я выйду на пару минут.
Он вышел из павильона. Остановился на площадке. Вниз ведет широкая лестница. Не¬подалеку от лестницы стоит грузовик. Рабо¬чий сбросил с кузова большой лист фанеры, потом стал сбрасывать гибкие манекены, цве¬том похожие на трупы людей. Из машины вылез водитель, подошел, присел, потянул женский манекен за сосок. Отпустил. Щел¬чок.
Режиссер закурил сигарету.
Из павильона вышла девушка в длинном плаще-накидке, подошла к режиссеру, ска¬зала игриво:
- Мужчина, угостите сигареткой.
Режиссер подал ей сигарету, зажег спичку. Девушка прикуривала, глядя в глаза режис¬серу. Прикурила, спросила:
- А почему вы такой грустный?
- Да нет.
- Но я же вижу. Я за вами наблюдаю. Вы мне показались грустным. Вы мне можете сказать все. Мне кажется, мы так похожи. Я смогу вас понять. Скажите мне, почему вы такой грустный? - Она вдруг посмотрела в сторону павильона.
У двери стояла другая девушка в плаще¬-накидке и смотрела на нее..
Первая девушка рассмеялась, сбежала вниз по лестнице. Там, у кучи манекенов, стоял уже еще один мужчина в форме штурмови¬ка и в гриме Гитлера. На шее у него, на шнурке, висел саксофон. Девушка подбежала к штурмовику.
Вторая девушка подошла к режиссеру и, обняв сзади за плечи, прильнула к нему, спро¬сила:
- О чем вы щебетали?
- Закурить попросила.
- Да-а-а?
Режиссер поморщился, посмотрел вниз. Из подъехавшего автобуса вышел актер в гриме Сталина, подошел к Гитлеру, раскурил от его спички трубку. Потом потрогал сак¬софон, пропел куплетик на английском языке. Гитлер стал аккомпанировать. Из автобуса вылезло несколько штурмовиков с музыкаль¬ными инструментами, стали играть. Первая девушка взошла на лист фанеры, стала отби¬вать чечетку и кружиться. Плащ развевался, открывая обнаженное тело, высоко подни¬мались полы плаща. от кружения вытяги¬вались в горизонтальную плоскость, отделяя зрительно голову от туловища.
Вторая девушка спросила режиссера:
- Тебе нравится эта б...?
- Нет.
- Но я же вижу, как ты смотришь.
- Для будущего сценария!
- Я тебе такой сценарий напишу!
- Ну а я здесь при чем?! Я, что ли, ее заставлял?!
- Сергей Сергеевич… - послышался го¬лос ассистентки.
Режиссер обернулся, посмотрел на ас¬систентку. Ассистентка сказала:
- Вас оператор спрашивает.
- Иду.- Режиссер отстранился от второй девушки и пошел в павильон.
Девушка сказала грубо ассистентке:
- Дай закурить.
Ассистентка дала сигарету.
Рабочий крикнул:
- Куда трупы нести?
- В гастроном! - крикнула ассистентка. Рабочий стал хохотать. Замолк.
- Чего смотришь? - крикнула ассистент¬ка.- Бери на плечи и неси в павильон.¬
Потом крикнула танцующей девушке:
- Та¬ня-а-а, на. репетицию!
Девушка перестала танцевать, кокетливо рассмеялась. Музыканты ей аплодировали. Она раскланялась, взбежала по лестнице, развевая полы, плаща, и скрылась в павиль¬оне.
...Режиссер объяснял:.
- ...Все должно быть активно! Активно! Кишащая масса тел. Они переплетаются, скользят друг по другу... И по команде «Оже¬релье» бросаются все! Все бросаются к оже¬релью! Каждая хочет им завладеть! И ак¬тивно! Активно!.. Ре-пе-ти-ци-я! Всем внима¬ние! Приготовились!
Девушки сбросили накидки. Девушек чело¬век тридцать. Они обнаженные.
- Итак! По команде «Начали» - все тан¬цуем. По команде «Ожерелье» - созда¬ем активную массу кишащих тел. Внима¬ние! Начали!
Обнаженные девушки начали танцевать.
- Ожерелье!
Ассистентка бросает ожерелье в круг тан¬цующих девушек.
Девушки бросаются к ожерелью.
Кишат скользящие друг по другу тела. Мелькают лица.
Вдруг - истошный крик!
Девицы отпрянули в стороны, как воробьи. Видно, как вторая девушка дерется с пер¬вой. Они визжат и катаются по полу.
Режиссер закрыл глаза, задрал подборо¬док кверху. Потом пошел за декорацию, присел там на ведро, посмотрел в щелку на дерущихся.
Ассистентка схватила мегафон, подбежала к дерущимся, склонилась к их лицам и за¬визжала в мегафон:
- Обед! Все расслабились. Все идут обе¬дать.-
От испуга девушки расцепились, смотрят на ассистентку.
- Засекаю время. Через час всем быть на съемочной пло¬щадке. Просьба к актерам - не опаздывать. Прошу понять меня буквально. Спа¬сибо.
Режиссер закрыл ладонями уши и стал тихо мычать и раскачиваться. Замер. От¬крыл глаза - перед ним ассистентка: на¬ливает из термоса в пластмассовый ста¬канчик кофе.
- Кофе?
- Спасибо.- режиссер принял стаканчик, улыбнулся: - Кто бы меня еще пожалел?
- Сам виноват. Не надо было лезть в режиссуру.
- Что сказать?
- Какой ты был веселый, когда был ак¬тером. А сколько шампанского было вы¬пито...
- Увы, увы, увы...
- И не надо влюбляться в своих актрис.
- Ну хоть ты не нуди.
- Как режиссеру будет угодно.
- Да, ла-а-адно! Я что, из себя режиссера строю?
- Ну ты же такой талантливый. И хоть ты ничего не снял, но мы же все знаем, что ты талантливый. Я, например, тебя о-о-очень уважаю...
- А что вы тут делаете? - спросила подошедшая вторая девушка. Она возбуж¬дена. ,
- Беседуем,- ответил режиссер.
- О чем вы беседуете?
- О дураках и о дурах.
- И кто же это?.
- Слишком много. Поименно всех на¬звать?
- А я могу тебя слушать хоть всю ночь.
- Стаканчик верните... Сергей Серге¬евич,- сказала ассистентка.
Режиссер отдал стаканчик. Ассистентка выплеснула кофе из стаканчика, закрыла тер¬мос и ушла.
- Чтоб я ее больше здесь не видела,¬ - сказала девушка.
- За-а-ачем?! - с надрывом сказал ре¬жиссер.
- Я не хочу, чтобы она с тобой ра¬ботала.
- Ну что ты придумываешь? У нас ничего с ней нет. Она отличный ассистент. И все.
- Так у тебя с ней что-то было?
- Да говорю - нет! Что у тебя, мозги в одну сторону работают?!
- А в какую они должны работать? Я что, не вижу, как ты на этих голых сук смотришь? На тебя смотреть противно! Да все же над тобой смеются! - Она стала его злобно щипать, замахнулась...
Режиссер схватил ее за горло, прижал` к стене, стал говорить со злостью:
- Ты что, не понимаешь, что я снимаю дебют? Первый свой фильм. От этого вся моя жизнь зависит. Я не могу работать с дура¬ками. Мне` нужны профессионалы. Я с ней не спал! Не спал. Она нужна мне как ассистент¬ка. Ду-ура ты - он отшвырнул ее и пошел к выходу .
Девушка догнала его, забежала вперед, не давая пройти:
- Ну прости меня. Ну я дура. Ну прости. Я тебя так люблю.. - Она скинула накид¬ку:
- Посмотри, разве я тебе не нравлюсь? Разве я уродина? Ты же любишь меня, прав¬да? - Передвигаясь, они дошли до сваленных неподалеку от двери манекенов. - Ну обними меня! - Она обняла его. Он стал молча отстраняться: Она повисла на нем. Он споткнулся, упал на кучу манекенов. Она ста¬ла целовать его.
Скрип массивной двери павильона. Они вскочили. Она стала искать накидку, но нa¬кидка лежала чуть ли не в другом конце павильона. Дверь отворилась. Девушка легла на кучу манекенов и за¬мерла. Появилась уборщица. Увидев режиссера, сказала:
- И что все воруют? Ну кому нужна тряпка? Вы знаете? Это у нас народ такой: Всегда воровали. И никому не стыдно. Вот набросали трупы. Это разве человечно? - Она ткнула концом швабры в живот девушке. Дeвушкa вскрикнула и резко села. Уборщица вскрикнула, упала и умерла.
Режиссер склонился над уборщицей, по¬хлопал ее по щекам, посмотрел на девушку.
Девушка обошла уборщицу, побежала к накидке, надела ее, вернулась.
Режиссер приложил ухо к груди уборщицы, потом стал щупать ее пульс, выпустил руку. Рука стукнулась о пол. Режиссер еще раз поднял руку, отпустил. Рука ударилась о пол. Вновь поднял руку, опустил. Рука уда¬рилась о пол.
Девушка вскрикнула и выбежала из па¬вильона.
А на подвешенных к потолку осветитель¬ных щитах лежал рабочий, который разгру¬жал манекены.
Он ел колбасу. Когда режис¬сер вышел, рабочий встал, пошел по щитам, за¬куривая на ходу, спустился по лестнице не¬подалеку от уборщицы, посмотрел на нее, присел, провел пальцем по ее профилю, вы¬шел из павильона.
Неподалеку от лестницы, ведущей в павильон,- группа всадников в костюмах сла¬вянских воинов, штурмовики, несколько ста¬рух в одежде конца девятнадцатого века. Мускулистые руки мужчин гладят лоша¬диные морды. Старческая рука дает лошади кусок булки. Лошадиные зубы, металл духо¬вых инструментов, красно-бело-черные по¬вязки штурмовиков, лошадиные глаза, фак¬тура кольчуг, зубы людей, их глаза, накле¬енные бороды... все в кишащем движении. Длинные пальцы изящной женской руки, тя¬нущейся к лошадиной морде, звонкий голо¬сок:
- Дайте мне потрогать. А она не куса¬ется? - И смех, и восклицания.
Мимо проходят актеры в форме советских солдат времен Отечественной войны. Костю¬мы их в грязи, лица загримированы под изне¬можение. На груди у одного немецкий ав¬томат.
Девушка в костюме девятнадцатого века говорит солдату:
- Продай автомат
- Тридцать рублей.
Девушка засмеялась и сказала:
- Дай потрогать,- и пальчиками косну¬лась автомата: - Какой сексуальный. А он стреляет?
- Холостыми. Хочешь?
- Хочу.
- Тяни вот эту штуку.
Девушка с натугой оттянула затвор.
- Какой упругий.
- А теперь нажми вот это. Только не пу¬гайся. И стреляй в воздух. Поняла?
- Вот это нажать?
- Да.
Девушка подняла дуло вверх, нажала ку¬рок.
От восторга девушка завизжала.
Лошади заволновались.
Девушка визжит и стреляет.
Рабочий закричал дурным голосом и, расто¬пырив руки, как курица крылья, побежал по лестнице вниз, завернул за угол павильона, остановился, замер, оглянулся, пошел бочком вдоль стены, пошел в соседнее здание. В здании никого, видно, идут малярные работы. Ленты бумаги на полу, много раз¬ноцветных пятен, фактуры стройматериалов. Рабочий прошел по пустым солнечным комнатам, подошел к бочкам с краской, стал попеременно совать одну руку в краски, при¬чем от смешения. красок цвет руки ста¬новился неожиданным, и вдруг рука окраси¬лась в цвет крови. Он поднес руку к лицу, рассматривал, по¬том стал играть в боль, шатаясь, пошел к вы¬ходу и, выходя из здания, столкнулся со вто¬рой девушкой. Она опешила. Рабочий сделал вид, что хочет провести` рукой по ее лицу. Девушка взвизгнула. Режиссер, шедший за девушкой, ударил рабочего по лицу, и тот улетел в дверной проем. Режиссер некоторое время смотрел на рабочего, повернулся, пошел прочь, рабочий встал, вышел из здания, дошел до пожарного щита, остановился, по¬том снял со щита, топорик, догнал режиссера и, уже среди актеров, столпившихся возле ло¬шадей, ударил режиссера топориком...


...Клавка сидела в кинобудке и смотрела в окошечко на экран. Сергей подошел к ней, поцеловал в шею. Клавка завела руку за го¬лову, погладила Сергея по щеке.
Проскочили в аппарате последние метры пленки. Сергей остановил аппарат, нажал кнопку выключателя, посмотрел через окош¬ко в зал. В зале зажегся свет. Видно садя¬щих в зале. Их несколько человек: режис¬сер, оператор, монтажница, монтажер, замдиректора кинокартины, заведующий отде¬лом культуры.
Все встали, пошли к выходу. Профессио¬нальные разговоры, ну как всeгдa после про¬смотра материала.
Замдиректора сказал заведующему отде¬лом:
- Сегодня ночью снимаем. Нужно, чтобы ваш электрик был... .
- Это к Сереге. Я его проинструктиро¬вал. У него ключи от щитовой и от других помещений.
- Понял.- Замдиректора свернул к Се¬региной комнате.
Со второго этажа спускался Сергей, нес яуф с пленкой.
- Серега, пару капель примешь?
- Можно.- Сергей открыл дверь.
- Сегодня ночью снимаем...
- Уже в курсе. Обслужим по высшему классу. .
- А где у вас стаканы? - Замдиректора положил на стол дипломат, открыл его, вынул бутылку коньяка. - Сейчас будут - Сергей открыл дверцу шкафа: на пол вывалилась постель.
- Орудия сексуального отдыха?
- Живу здесь - это как бы моя квартира.
- Ты не местный?.
- После института. По направлению. Уже два года отбомбил...
- Тебе обязаны как молодому специалисту жилье..
- А где они возьмут? Своим не хватает тут вообще периодически один и тот же концерт. Появляется первый секретарь райкома, открывает мой шкафчик, видит мою постель и кулаком по столу: «Мерзавцы! Негодяи! Морите человека! Специалиста от села отва¬живаете!
Чтоб сегодня же человек был устро¬ен!. А они ему: «Да! Поняли! Сделаем! Ура!»
- О, Клавочка! Вот кого я обожаю! - замдиректора обнял Клавку за талию, склонил свою голову ей на грудь.- Жизненная женщина. Я возле нее еще бы сто лет прожил.
- Ой, не щекотите!
Клавка отстранила замдиректора.
- Нет, я за Клаву жизнь отдам. Серега, хватит мыть стаканы. Меня машина ждет.
- А где вы много голых берете? - спро¬сила Клавка.
- Кла-а-авочка! Да они табунами сами просятся. Общество раскрепощается. Еще пару лет, и стриптиз проникнет в ваши коров¬ники.
- А я на кирпичном заводе работаю.
- Секс не знает преград.
- Так что мы голые будем кирпичи тас¬кать, - Клавка весело рассмеялась.
Замдиректора тоже рассмеялся, сказал:
- Нет, Клава, ты вот такая баба! Я тебе честно говорю. За Клавочку!
- Чтоб ты хоро¬шего мужа имела и еще десять любовников,¬ - опрокинул коньячок в горлышко.
Выпили. По блиночку. Жуют.
- До вечера, Серега! - замдиректора подхватил яуф и вышел в коридор.
В коридоре столкнулся с заведующим по культуре. Тот его спросил:
- Договорились с Серегой?
- Да. Bcе в порядке. Спасибо вам.
- А как насчет творческого вечера? Мне бы для отчета не помешало.
- Сделаем. Я поговорю с режиссером.
Через стеклянные двери видно «Рафик», слышен звук сигнала.
- Все сделаем. Еще есть время. Извините, зовут.- И он побежал к выходу.
Зав по культуре посмотрел ему вслед и тоже побежал по лестнице, забежал в свой кабинет, набрал номер телефона, стал гово¬рить:
- Иван Борисович, это Иванов говорит... Да, смотрел. Про наш райцентр пока кадров нет... А они партиями возят, на проявку, а потом сюда. Они же тут монтируют, по ходу. Так что если будет - я обязательно увижу... Да, конечно, я понимаю ответственность. Да, если что, так сразу. Спасибо... До свидания. - Он положил трубку, радостно потер руки, вышел из кабинета, вошел в соседнюю ком¬нату. В комнате за столами сидели работники канцелярии отдела культуры и клуба. Все женщины. Они спросили заведующего по культуре:
- Олег Вадимович, хороший фильм?
- Это не фильм, только материал. Раз¬ные куски.
- А интересные?
- Порнуха. Голые бабы.
- Прямо с ума сошли. И по телевизору тоже. Секс и проститутки.
- А вот чтоб про село показать, как оно есть...
- Ага, покажут тебе. Что люди горбят¬ся и разные болезни. И мыла нет, и саха¬ра нет, и детям обуви нет...
- Тихоl Тихо! - закричал зав по культу¬ре, поднял руку.- Дети мои, объясняю по¬пулярно! Первое: если кто-то чем-то недо¬волен - пусть пишет в газету и подписы¬вается своей фамилией. Второе: если кто-то чем-то недоволен - пусть пишет в газету и подписывается своей фамилией. И третье: если кто-то чем-то недоволен - пусть пи¬шет в газету и подписывается своей фами¬лией.- Он взял аккордеон, надел ремни на плечи, сказал:
- А теперь все хором.
Все запели песню «Хлеб всему голова».
Зав по культуре похаживал, аккомпанируя, по кабинету, пел вместе со всеми.
Дошел до окна, посмотрел в него, оборвал игру, сказал:
- Первый секретарь приехал,- и тороп¬ливо снял аккордеон.
Он выбежал из кабинета, закричал, сбегая по лестнице:
- Серега! Серега!
- Чего?!
- Первый секретарь приехал! Включай насос!
По коридору они бежали вместе и разбежа¬лись в разные стороны: Сергей - в подвал, зав по культуре - к входным стеклянным дверям. Остановился, одернул пиджак, при¬гладил волосы, смотрит на идущего к клубу секретаря: секретарь шел в окружении колхозни¬ков. Он говорил:
- Тринадцатого числа мы проводили по¬литзанятия. Вдруг прибегает уборщица и го¬ворит: «Опять эти инопланетяне прилетели!. Мы вышли на улицу, там уже собралось человек тридцать.. И вот в течение двадцати минут наблюдаем такую картину: километрах в трех от нас висит в небе тарелка и све¬тится. Ярким желто-красным свечением. Затем она начинает медленно опускаться к зем¬ле.- Он замолчал, выдерживая паузу.- И видно, что предмет материальный, шарооб¬разной формы и не менее пятидесяти метров. Что скажете, а?!.
- И у нас была тарелка,- говорит пред¬седательша.- Вот Маша Кулакова видела. Скажи, Маша.
- Ага,- подхватывает Маша.- Мы с Дуськой ночью из коровника выходим, а она рядом висит. В ней три человека, потому что тарелка прозрачная. Дуська напугалась, а я машу: спускайтесь к нам. А один рука¬ми так - нет, нам нельзя. И улетели. Как у вас.
- Вот. Даже инопланетян видели! - ска¬зал одобрительно первый секретарь.
- А у нас тарелка опустилась и зависла над пашней. Невысоко. Наверху у нее быстро высвечива¬лись иллюминаторы. А потом над полем по¬шла зигзагами и под собой высвечивает про¬жектором. И улетела. А после нёе осталась скважина, глубиной метров шесть. А потом она как бы изгибалась и уходила в сторону. И грунта возле нее не было, как обыкновен¬но при бурении. Я же сам старый буро¬вик и авторитетно заявляю, что это не наше бурение. И форма у нее не круглая, а эллипсовидная. Эллипс - это как бы круг, но вытянутый в два края. А у вас, значит, тоже летают?
- Летают, чуть ли не каждый вечер,¬ - подхватил один из колхозников.
- Летают, летают,- подтвердили остальные.
- Так можно было бы сфотографиро¬вать, если каждый вечер.
- Так можно бы, конечно, если б у кого фотоаппарат имелся.
- А я тоже видел,- подхватил Ванька.¬ - И тоже скважину пробурила: Мы с ребята¬ми туда кирпич на веревке спускали. А он оторвался и - ух! Куда-то вбок улетел. А мы туда солярки налили, а оттуда пламя как полыхнет. А с чего бы ей гореть? Ведь там же глубоко и не должна гореть. На¬верное, из-под низу к воронке воздух посту¬пает. Так, может, это от вашей скважины к нашей скважине ход идет? Может, наша скважина к вашей загибается?
Секретарь засмеялся, сказал:
- Думаю, тарелочки, когда вернутся к своим скважинам, просто обалдеют от тех символов, что мы им оставили.
Все засмеялись, а потом нависла пауза.
- Ну не буду красть ваше обеденное время,- сказал, стоя наверху лестницы, сек¬ретарь.- Ведь как пообедаете, так и работать будете. Правильно?
- Правильно, правильно...
- Обедать, товарищи, обедать,- засуе¬тилась председательша.
Колхозники расходились, обтекая секре¬тарскую черную «Волгу».
Завклубом распахнул дверь. Секретарь во¬шел первым, поздоровался за руку, пошел по вестибюлю. Навстречу - Сергей, выбежав¬ший из подвала. Увидев секретаря, почти¬тельно притормозил, сказал:
- Здравствуйте.
- Здравствуйте,- секретарь протянул ему руку. - Извините, у меня руки грязные. Насос ремонтировал.
- Главное, чтобы сердце было чистое... Нравится мне наш народ.- Они пошли по коридору...Есть в нем скромность. Настоя¬щая, а не то что показуха. Вот в одной га¬зете прочитал, что зазывают к нам ферме¬ров из Голландии и что один француз хочет взять в надел кубанского чернозема... - Он вошел в Серегину комнату, остальные за ним.
- Оно, может, для дружественных свя¬зей хорошо, мы стремимся к открытости. Но тут и другая сторона проглядывает, как бы недоверие к своему крестьянину. А я лично не верю, что у нас вывелись на¬стоящие крестьяне, способные хозяйство¬вать. Были у нас ошибки, не скрываем. Но ведь их же и поправлять надо. И побольше народу доверять надо. Все это полезно...¬
- Он открыл дверцу шкафа, увидел постель и умолк, посмотрел на сопровождающих. На¬лился гневом, ударил кулаком по столу, ска¬зал:
- Негодяи! Рабочего человека морите?! Специалиста из села отваживаете?! Пользуе¬тесь, что он скромный? Я что вам прошлый раз говорил? - указал он пальцем на муж¬чину лет тридцати пяти.
- Вам. Лично. Вот на этом же месте.
- Да вот уже на днях. Изыскиваем. Сами переживаем...
- Плохо переживаете. Совесть совсем по¬теряли. Вот останьтесь здесь и лично с това¬рищем поговорите. И` запишите его требо¬вания в свой блокнот. У вас есть блокнот?
- Вот записная книжка. Сейчас возьму у товарища все претензии.
- И доложите. Мне лично. Совсем уже, понимаете... - Он вышел из комнаты. Ос¬тальные за ним, кроме мужчины, Сергея и Клавки.
Мужчина закрыл за ушедшими дверь, рас¬слабился, сказал Сергею:
- Ну что, продашь гитару?
- Я же уже говорил - память погибшего друга.
- Ты ж не умеешь на ней играть.- Он снял гитару со стены, тронул струны.- Хо¬рошо заплачу. Это не гитара, а сказка. Звук какой!.. - Он снова коснулся струн.¬ - Почему не хочешь?
- А квартиру дадите?
- Да что ты как пацан?
- Вы же глава местной советской власти.
- Так от этого квартира не появится. У меня вон строителям жить негде. Сами строят, а в бараках живут. Ты со своей куль¬турой что есть, что нет. Как с козла молока. А люди трудящиеся жилья получить не могут. вкалывают, а не могут. Обидно.
- Так вам же приказали,- улыбнулся Сергей.
- Так он же в другой раз может шкафчик и не открыть..
Помолчали.
- Ну так продашь?
- Нет.
- Ну ничего, время еще терпит.- Он за¬играл на` гитаре. Запел народную песню:
Трава моя, трава,
Трава зеленая…

Песня настраивала на дружественный лад.
Сергей, пританцовывая, пошел по кругу, вовлек в танец Клавку, а потом и гитариста. дверь, сел на место.
Они разыгрались…
…И в лоб - портреты колхозниц и колхозников, рассказывающих о своей жизни, об отношении к нашим переменам... (Съемки документальные. Подготовить вопросы. Разговорить людей.) Эти рассказы занимают в фильме центральное место и по времени на экране - значительную часть.
...И снова танцующие.
Они остановились. Замерли. Потом гитарист спросил:
- Продашь гитару?
Сергей чуть помолчал, сказал:
- Дарю..
- Да есть деньги. Я заплачу. Ну сколько хочешь!
Началась нежная, трогательная сцена. Сергей отказывался. Улыбки. Деликатные прикосновения, уговаривания, приятность общения.
За окном мужик:
- Серега, идем, сфотографируешь, пока обед. Как раз вся семья собралась.
- Клава, присмотри! - Сергей схватил фотоаппарат и выпрыгнул в окно.
На гитаре оборвалась струна.


Мужик и Сергей шли по коридору до¬щатого барака. В открытую дверь одной изкомнат было видно парней, которые обедали водочкой. Среди них Ванька Фролов. Он крикнул:
- Серега, иди зафотографируйl
- Счас я его заказал,- ответил мужик и открыл дверь комнаты напротив.
- А чо там за корреспонденша?
- Потом, Ваня, потом.- Сергей вошел в комнату мужика и закрыл дверь.
В комнате много детей разного возраста, перины, развешено белье, много вещей, ведра, кастрюли, три молодые бабы, три парня, ста¬руха, дед, кошка, детские игрушки, стол. за столом люди обедают. Во главе стола. дед.
- Здравствуйте всем! - сказал весело Сергей.
Все загалдели. Молодуха сказала:
- Садись с нами.
- Потом. Хорошо сидите.- Сергей начал фотографировать.
- Да зачем так? Нам так не надо. Мы всей семьей хотим,- сказал мужик. - А ну, все сюда рассаживайтесь. Стол отодвигай.
Стали стол отодвигать, потом расселись на кровати, детей кто на рук, постарше дети у ног сели. Застыли в принятых позах, смотрят в объектив фотоаппарата. Серега присел, навел резкость.
Открылась дверь и вошел Ванька.
- О! Гля! Выставились! – Ванька присел и раскорячил руки.
Мужик встал, вытолкнул Ваньку, закрыл дверь и сел на место.
Все замерли.
И тут вошел Ванька. Присел, раскорячил руки.
Мужик встал, вытолкнул Ваньку, закрыл дверь и сел на место.
Все замерли.
И тут вошел Ванька. Присел, раскорячил руки.
Мужик встал, вытолкнул Ваньку, закрыл дверь и сел на место.
Все замерли.
И тут вошел Ванька. Присел, раскорячил руки.
Мужик встал, вытолкнул Ваньку, закрыл дверь и сел на место.
Все замерли.
И тут вошел Ванька. Присел, раскорячил руки.
Мужик встал, вытолкнул Ваньку, закрыл дверь, но остался у двери.
Открылась дверь, высунулась Ванькина физиономия.
Мужик пятерней вытолкнул ее, закрыл дверь. Вернулся на место и сел.
Все замерли.
Вдруг из замочной скважины брызнула струя.
Мужик отворил дверь – Ванька мочится в замочную скважину.
Мужик ударил Ваньку. Тот улетел в комнату напротив. Встал, кинулся на мужика.
Началась драка, в которую втянулся весь барак: с мужиками, с бабьем визгом.
Сергей смотрел на дерущихся, потом вылез в окно, пошел вдоль барака, дошел до отстойника и увидел погрязшую уже в по грудь в вязком болоте отстойника журналистку. Распластав руки поверх болота, она осипшим, еле слышным голосом пыталась кричать:
- Люди! Помогите!..
Сергей стал ее вытаскивать. Это было трудно, заняло много времени.
Он вытянул журналистку, оглянулся. Вокруг стояли недавно дравшиеся. У кого нос разбит, у кого глаз подбит.
Сергей и журналистка стояли перед скучившимися полукругом людьми.
Журналистка в шоке. Она сказала:
- Спасибо, – и пошла вдоль полукруга, говоря каждому «спасибо».
Сергей вынул из кармана связку ключей, выбрал один, взял под руку журналистку.
Люди расступились. Сергей повел журна¬листку.
Они подошли к небольшому кирпичному зданию. Сергей открыл навесной замок. Ввел журналистку в здание - это была небольшая колхозная баня..
Сергей подвел журналистку под душ, от¬крыл воду.
Постепенно журналистка приходила в себя.
Сергей сидел напротив, на деревянной лав¬ке для мытья, смотрел на журналистку.
Журналистка улыбнулась.
Сергей улыбнулся в ответ.
Журналистка присела под душем, запла¬кала... .
Сергей подошел, погладил ее по голове.
Она посмотрела на Сергея.
Сергей сказал:
- Вода только холодная.
- Что?
- Вода только холодная.
- Мне не холодно.
- Что?
- Мне не холодно.
- Вам не холодно?
- Мне не холодно.
Замолчали, смотрят друг на друга, улы¬баются. .
- Спасибо,- сказала журналистка.
Сергей оживился, встал, сказал:
- Вы тут мойтесь. Раздевайтесь. Я уйду. Я не буду смотреть. Я потом приду. Я при¬несу что-нибудь. Одежду. Вы не стесняйтесь. Никто ругаться не будет. Здесь можно мыть¬ся. Только вода холодная... Я вас на замок за¬крою. Снаружи. А то тут запора нет. Видите, оборвано. Вы не волнуйтесь. Я вас закрою. Вы мойтесь. - Он вышел, закрыл замок.
Журналистка сидела под душем, затем встала, сняла платье, стала его стирать, потом бросила на пол, закружилась, засмеялась, присела, вскочила, подбежала к душу, стала ладонями разбрызгивать струи.
Собачий лай!
Журналистка посмотрела в ту сторону, откуда звук,- там, в форточке закрашенного краской окна, Ванькина добродушная ряшка. Ванька лает.
Журналистка схватила платье, прикрылась им.
- Чо, испугалась? – весело спросил Baнькa.
- Вы кто?
- А ты журналистка?
- Закройте форточку.
- Про нас писать будешь?
- Закройте форточку!
- Ну будешь про нас писать?
- Да закройте же форточку! - Она под¬скочила к окну и ударила мокрым платьем по Ванькиному лицу. Ванька спрыгнул на землю, засмеялся, за¬лаял, пошел прочь. Увидел железяку, подошел к двери, стал бить в дверь и по замку, кричать и говорить, изменяя голос, чтобы казалось, что несколь¬ко мужиков.
Журналистка натягивала мокрое платье, говорила:
- Уйдите! Я кричать буду!`
Ванька продолжал..
С журналисткой сделалась истерика. Ванька бросил железяку, пролаял пару раз и вышел из предбанничка на улицу.
Навстречу шла доярка со шляпой, спросила Ваньку:
- Ивана-скотника не видел?
- Дай шляпу поносить.
- Иванова шляпа..
- Пошли` искать вместе. - Он обнял до¬ярку за плечи, и они пошли вместе.


От края до края пшеничное поле. Ветер гоняет волны. А потом тревожный женский голос:
- Господи! Господи! Ну что опять слу¬чилось?!


На сцене клуба, в шеренгу, весьма легко одетые девушки танцуют, вскидывая ноги.
- Стоп! –кричит режиссер-постанов¬щик.- Снято!
Шеренга девушек развалилась.`
Режиссер спрашивает замдиректора:
- Клавку подготовили?
- Еле уломал. Уже гримируют. Но я ду¬маю, только один дубль получится. - Снимем с трех камер,- сказал оператор...
- Купилась на то, чтобы в страусиных перьях покрасоваться. Она ж не знает, что ее насиловать будут,- сказал замдиректора.
- А что делать? Нужна непосредственная реакция,- сказал режиссер.
- А если скандал?
- Заплати, как за обнаженную натуру. Пять смен ей напиши.
- Да деньги заплатим...
- Ты думаешь, она в суд подаст?
- Я не думаю, но... жалко девку.
- Жалко - иди в больницу работать. - ¬Режиссер повернулся и пошел из зала.
Он вышел в коридор, подошел к комнате, в которой расположились гримеры и костю¬меры. У двери в комнату стояла группа местных парней. Среди них был Ванька. Он отпускал замечания по поводу Клавки.
Режиссер подошел к Клавке, положил руку ей на плечо, спросил:
- Волнуешься, Клавочка?
Клавка смущенно улыбнулась.
- А ну, Клавочка, встань.
- Наклонитесь, я сказать хочу.
Режиссер наклонился. Клавка ему сказала тихо:
- Пусть они уйдут. Я при них не буду. Режиссер вышел в коридор, крикнул:
- Вишневский! Вишневский!
Прибежал замдиректора.
- Почему посторонние на съемочной площадке? .
Замдиректора подскочил к парням.
-Товарищи, пожалуйста, у нас здесь ра¬бота. Мы работаем. `Потом в кино все вам покажут.
Пожалуйста, пройдите.- Он рука¬ми необидно, но оттеснял парней к выходу.
- А чо? Это наш клуб!. – запетушился Ванька.- Мы чо, не имеем права?
- Ребята, ну зачем обиды? Зачем скан¬дал?
-А чо он нас посторонними называет? - продолжал Ванька.- Я здесь родился. Он сам посторонний.
- Ребята, прошу вас. Разве я вас обижаю? Ну по-человечески прошу.
- Да я ему ща! Козел столичный! Кино он снимает. Мы тут горбатимся, чтобы ему жрать что было, а он посторонними обзывается.
Парни ухмылялись. Ванька раззадори¬вался.
Из своей комнаты вышел Сергей, сказал:
- Ты чо мне здесь подлянки делаешь?
- Да не про тебя, Серега.
- Кто за клуб отвечает? – попер Сергей.- Я или он? Кого завтра долбать будут? Его или меня? Мы друзья?
- Друзья, Серег-га.
- Ну так не делай мне подлянок.
- Серега, ну дай я ему рога пообломаю.
- Петро, Николай, давайте его. Пусть проспится, Давай, Ваня, до завтра.
Ребята взяли Ваньку под руки, потянули к выходу. Ванька попытался вырваться. Ему заломили руки и повели к выходу.
Сергей смотрел им вслед.
- Серега, коньяк с меня,- сказал замди¬ректора.
- Я запомню.- Сергей улыбнулся:¬- тут как на вулкане. Могли спокойно вместо Ваньки мне вломить.
- Как ты здесь живешь?! – удивился замдиректора.
- Да они в общем-то добрые люди. Если надо помочь - всегда.
- Вишневский! Вишневский! - послы¬шался женский голос.
- Извини.- Замдиректора убежал.
Сергей подошел к двери гримерной, взгля¬нул на Клавку. Склонившись, режиссер что-то говорил ей на ухо. Клавка улыбалась.
Сергей пошел прочь. Навстречу ему шла девушка в легком костюме. Она демонст¬ративно вошла в гримерную, спросила ре¬жиссера:
- Олег Петрович, сейчас моя сцена?
- Позже.
- Мне нужно вам кое-что сказать.
- Я занят.
- Это важно и срочно.
- Я слушаю.
- Не здесь.
Режиссер уставился на нее. Она помол¬чала, потом cкaзалa:
- Да! Я хочу все знать. Я готовилась к этой сцене,- в ее голосе истерические но¬ты,- и я не понимаю, почему со мной так обращаются? И я прошу вас уделить мне внимание.
- Идемте.- Режиссер вышел из гример¬ной, закрыл за собой дверь.
¬ - Я не понимаю,- в голосе слезы,- это моя сцена. Насиловать должны были меня...
- Вас будут насиловать, будут.
- Но ведь вы же ее будете снимать.
- На дальнем плане. Широкоугольным объективом. Она будет во-от такая микро¬скопическая. –
- Я тоже могу быть микроскопическая.
- Вы знаете, что вас будут насиловать, а она не знает. У нее реакция будет дру¬гая. На дальнем плане. А на среднем, на крупных, там где нужна качественная актер¬ская игра, там будете вы. Это все монти¬руется. Как актриса она не справится. Тут нужны вы, с вашей редкой чувственностью.
- Это правда?
- Успокойтесь. Вы же умеете так мило улыбаться. .Улыбнитесь... Вот. Очарователь¬ная женщина. Ты мне нужен, - крикнул она актеру.- Извините. И успокойтесь.- Он по¬шел навстречу актеру, и они вместе уда¬лились от девушки.,
- Ой, с бабами дело иметь... Значит так, - ¬говорил режиссер актеру, играющему рабо¬чего, который таскал манекены.- После того, как ты убил топором режиссера,- ты в бегах. И вот ты, одичавший, прячась ото всех, проник в клуб, чтобы спокойно выспаться. На улице ночь, дождь, менты и эпидемия гриппа. Закончилась репетиция, все ушли со сцены, и осталась -одна баба. В теле! У нее разорвалось ожерелье, и стекляшки рассы¬пались по сцене. Она подбирает стекляшки, наклоняется - и ты видишь!- он показал размер руками.- Ты бросаешься... Главное, сорви бюстгальтер, чтоб грудь вывалилась, а там есть чему вывалиться, заваливай ее "а пол и делай, что хочешь. Подольше удержи на полу, потому - что второго дубля, я ду¬маю, не будет... Понял? .
- Сделаем.
- Главное, твой подбег она не должна заметить. Но если заметит - не останавли¬вайся.
- Я понял. Сделаю.
- Та-а-ак... Ну а теперь, Лида! Если Клава готова - приведи ее на площадку.
- Поняла!.
Ассистентка пошла к гримерной, вошла в комнату, спросила гримершу:
- Актриса готова!
- Готова. Вот тут чуть-чуть. Все, Клавоч¬ка, вы у нас красавица.
- Пожалуйста, в кадр,- сказала асси¬стентка.
Клава встала. На ней плащ-накидка. В волосах перья страуса. Она пошла за ассистенткой. У комнаты Сергея остановилась, спросила:
- Можно, я на минуточку!
- Клавочка, все потом. Сосредоточьтесь на работе..
- Я только на минуточку.- Клава сколь¬знула за дверь.
В комнате Сергей стелил постель, обер¬нулся.
Клава скинула плащ-накидку и осталась в красивых трусиках и лифчике.
- Ну как я? - она стеснялась и хихикала.
- Ну-у-у, ты красавица, Клавка!
- Нравлюсь?
- Надо же, чуть подмазали, пару краси¬вых тряпок и - фантастическая женщина.
-Дай, хоть потрогаю,- Сергей прикоснулся к ее подбородку, провел кончиком. пальца до уха, по шее, по плечу, по руке и сжал ее пальцы- ты очень красивая.
- Сережа,- сказала Клавка,- давай уе¬дем куда-нибудь. Завербуемся. Я буду рабо¬тать. Я нас прокормлю. А ты только будь со мной. Я так тебя люблю. А ты будешь делать все что хочешь. Я тебе слова не ска¬жу. Все что хочешь будешь делать.
- Ты теперь актриса будешь.
- Я только попробовать. Если хочешь, я не буду. Я счас им скажу,- она сделала движение к двери.
- Да ты что! Люди на тебя рассчиты¬вают. И я тебя прошу. Для меня сделай.
- А ты не обижаешься!
- За что?
- Что на меня все будут смотреть.
- Да мне это приятно. Пусть видят, какая у меня Клава. Такая красивая!
- Правда!
- Очень красивая!
В дверь постучали, голос ассистентки:
- Клава, вас ждут.
- Сейчас! .
- Иди-иди,- сказал Сергей, подталкивая Клаву к двери.- Потом придешь.
- Ты будешь ждать?
- Буду.
- Клава,- голос ассистентки.
Сергей открыл дверь, Клава, накинув на¬кидку, вышла.
`Сергей смотрел ей вслед. Входя в зал,
Клава обернулась, посмотрела на Сергея.
Он смотрел на нее.
Клава вошла в зал.
- Клавочка пришла,- сказал режис¬сер.- Сюда, Клава, на сцену. Тишина! Ре¬петиция! Актеры на площадку!
Девушки поднялись на сцену.
- В какую сторону они у тебя выходят? - ¬спросил режиссер оператора.
- Вправо.
-Выходите вон туда,- .сказал режиссер девушкам.
-Ты, Клавочка, сначала идешь с НИМИ, потом останавливаешься и начинаешь ¬собирать разорвавшееся ожерелье. Сначала идешь сюда,- он взял ее за руку, повел.¬
-Где она наклоняется?
- Еще шаг вперед.
- Положите здесь стекляшку. Так, накло¬няешься,- он наклонил Клаву. Оператор смотрит в камеру, наводит рез¬кость. - Подымаешь стекляшку, идешь сюда, здесь наклоняешься. Снова оператор.
- Потом сюда. Наклоняешься. Потом сю¬да, наклоняешься. Выпрямляешься, разво¬дишь руки в стороны, потягиваешься и го¬воришь: «Э-эх! Мужика бы сейчас!»
- А зачем? - удивляется Клава. ..
- Женщина осталась наедине, и все са¬мое сокровенное...
- Так я ж не одна.
- Клавочка, ты делай, как я прошу. Хо¬рошо?
- Не получается у меня. Не могу я сниматься.
- Все очень хорошо. Сначала у всех так бывает. А у тебя все нормально. Только расслабься. .
- Как у Клавочки получается`!- ¬крикнул он оператору.
Оператор поднял большой палец кверху, сказал:


- Выс-сший класс!
- Ну а теперь сама пройдись. Все на исходную.
Девушки вернулись на сцену.
- Пошли!
Все. Пошли. Клава стала собирать бусинки, дошла до последней, замялась, но собралась, развела руки и сказала:
- Э-эх! Мужика бы сейчас!
Раздался смех.
Смеялся Ванька. Он стоял рядом с осве¬тителями. Чуть сбоку замдиректора.
- Уберите этого кретина! Вишневский! ¬-завопил режиссер.
- Вон отсюда! - заорал на Ваньку зам¬директора.
Ванька опешил.
- Покиньте немедленно площадку! – он потащил Ваньку за рукав.
Ванька сначала поддался, потом пришел в себя и толкнул замдиректора. Тот упал, вско¬чил. Пара здоровых осветителей схватили Ваньку. Вaнькa вырывался. Один ударил его по печени. Ваньку поволокли к выходу.
- Всем на исходную! -властно сказал режиссер... Клава, внимание! Пошли!
Актepы проделали все сначала.
- Приготовились к съемке! Всем на ис¬ходную!
- Свет! - крикнул оператор.
Вновь зажегся свет.
-Мотор!.. Камера!.. Пошли!
Девушки пошли. Клава стала собирать стекляшки, дошла до конечной точки, развела руки, сказала:
- Э-эх! Мужика бы сейчас!
Сзади подскочил актер, рванул тоненькую полосочку лифчика на Клавкиной спине. У Клавки удивленное лицо, грудь вывалилась.
Актер схватил. ее за талию, потянул на себя, сам падая на спину. Стал на полу срывать с нее трусы. Они боролись. Потом Клавка отшвырнула актера, вскочила, актер кинулся к ней.
Клавка побежала из зала, вбежала к Сер¬гею, задвинула засов, села на пол и раз¬рыдалась.
Сергей соскочил с постели, бросился к Клаве.
- Сереженька! Миленький! - и дальше рыдания.
Сергей встал, начал отодвигать засов. Клав¬а цеплялась за ноги Сергея, просила не оставлять ее..
- Да счас приду. Да пусти ты. Счас приду.
Сергей вышел из комнаты. За дверью стоял Вишневский.
- Что случилось?
- Актер.- Вишневский возбужден.¬Так получилось. Актер. Никто не ожидал. Вошел в роль. Я ей тысячу заплачу. Мы все извиняемся.
- Иди сюда,- Сергей взял Вишневского за лацкан, повел в закуток.- Теперь спокойно - что случилось?
- Ну там должна была быть... Ну там... Ну сцена нападения. Там у нас есть как бы немного ненормальный. Он нормальный. Роль такая. И как бы хочет познакомиться с девушкой. Ну и пережал. Импровизация. Я ей тысячу заплачу. Хоть сейчас. Ну пять¬сот точно.. Прямо сейчас. Пойдем к ней.
- Лихие вы ребята. Лихие.
- Я заплачу. Пойдем к ней.
- Пусть отойдет. Я сам ее успокою. Ли¬хие вы ребята. Лихие. - Он нервно похаживал, ударяя себя по правому карману брюк.- Лихие, лихие…- Он замер, потом вынул из кармана связку ключей, посмотрел на них и побежал по коридору к выходу.


Он открыл навесной замок на двери бани, вошел внутрь, включил свет. На скамье для мойки, охватив колени, сидела корреспон¬дентка и смотрела на него.
- Извините, замотался.
Она молчала.
- Но ведь бывает так? - сказал Сергей.
Она слезла со скамьи, подошла к нему, улыбнулась, поправила прядь его волос, сбив¬шуюся на лоб, сказала:
- Я не обижаюсь… я сначала обиделась. Потом еще кто-то лез в форточку, лаял, пытался замок сбить. Я кричала. Потом жда¬ла вас. Потом стала вас ненавидеть, потом вспомнила, что вы меня спасли, и что я уже была бы мертвая, и что ничего последующего не было бы, и что весь этот лай и сби¬вание замка, и крики даны были мне, чтобы я ощутила жизнь, пусть в такой форме, пусть.
И я стала благодарить этого чело¬века, и вас, и всех людей живущих, и тех, что были прежде, и тех, что еще будут. И времени как бы не стало, и прошлое и будущее слились в настоящем; и я стала всеми людьми сразу, и что я в ответе за всех этих людей, ставших мною, и что...
- Со мной это уже было. И это неправда.
- К вам это еще вернется, и вы поймете, что ошибаетесь, и любовь возродиться...
- А ты мне отдайся..
Она улыбнулась и взялась за полы платья.
-Ну хватит. Идем в клуб, там переоде¬нешься. И с киношниками до гостиницы доедешь. - Он повернулся и вышел.
Она пошла за ним. Он стал закрывать замок.
- Я вас обидела?
- Меня уже давно никто обидеть не мо¬жет. И помолчи.
Они молча шли к клубу.
Из-за коровника появился Ванька. Он нес канистру. Они сошлись.
- Серега, ты?
- Этот лаял? - спросил Сергей коррес¬пондентку.
- Да они у меня, Серега, синим пламе¬нем пойдут. Я им костерчик запалю. Во бен¬зин, видишь?
Ща они побегают..
- Этот лаял? - Сергей взял Ваньку за локоть.
- Да.
- Чо лаял? - встрепенулся Ванька.
- Милый,- она протянула к Ванькиному лицу руку.
- Чо она?
- Падла! - Сергей ударил Ваньку.
Ванька отскочил.
- Ты чо?
Сергей схватил упавшую канистру, стал открывать.
- Щас ты у меня полаешь!
Ванька бросился бежать. Сергей за ним. Бросил канистру.
Они вбежали в коровник. Ванька споткнул¬ся, упал. Сергей навалился на него.
Коровы жевали равнодушно. Слышался Ванькин хрип. Сергей душил Baнькy. Ванька вывернулся, вскочил. К яслям одним концом была при¬вязана цепь. Ванька ударил цепью Сергея по голове.
Сергей остановился, схватился за го¬лову.
- Не подходи! Убью! Убью! – вопил Ванька. Сергей повернулся и, держась за голову, пошел, шатаясь, к выходу. Выйдя в темноту, остановился, замычал, пошел дальше, встретился с дояркой, она спросила: - Ивана-скотника не видел?
- Ивана? Скотника? Кто таков? Он что тебе - брат, сват, муж, любовник? Зачем ищешь?
- Так человек пропал.
- Человек? Пропал`?` Всего лишь человек пропал. И только! Че-ло-век пропал...
- Иди проспись, Серега.
- Пойдемте, Сережа,- взяла за руку Сергея подошедшая журналистка.
- А нет. Пусть она скажет, зачем ищет.
- Пойдемте, у вас кровь.
- А пусть скажет.
- Я прошу вас.
- Пусть скажет...
- Ка-а-азел! - сказал выразительно про¬ходящий мимо Ванька. Он поднял канистру и пошел дальше.
Сергей смотрел ему вслед.
- Пойдемте. У вас кровь. Я помогу вам, пойдемте,- ласково сказала журналистка и повела Сергея за собой...
Доярка посмотрела им вслед, потом по¬вернулась, крикнула;
- Иван!
Доярка стоит посреди коровников и кричит:
- Иван! Иван! - И вдруг зычно, протяж¬но:- Ива-а-ан!
Неожиданно, в рапиде, из отстойника вы¬рывается раскрепощенный Иван-скотник и кричит:
- Чаво-о-о?!
Стоп-кадр.
Грянул канкан.

КОНЕЦ



Мнение посетителей:

Комментариев нет
Добавить комментарий
Ваше имя:*
E-mail:
Комментарий:*
Защита от спама:
три + три = ?


Перепечатка информации возможна только с указанием активной ссылки на источник tonnel.ru



Top.Mail.Ru Яндекс цитирования
В online чел. /
создание сайтов в СМИТ