Спроси Алену

ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС

Сайт "Спроси Алену" - Электронное средство массовой информации. Литературный конкурс. Пришлите свое произведение на конкурс проза, стихи. Поэзия. Дискуссионный клуб. Опубликовать стихи. Конкурс поэтов. В литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. Читай критику.
   
Музыка | Кулинария | Биографии | Знакомства | Дневники | Дайджест Алены | Календарь | Фотоконкурс | Поиск по сайту | Карта


Главная
Спроси Алену
Спроси Юриста
Фотоконкурс
Литературный конкурс
Дневники
Наш форум
Дайджест Алены
Хочу познакомиться
Отзывы и пожелания
Рецепт дня
Сегодня
Биография
МузыкаМузыкальный блог
Кино
Обзор Интернета
Реклама на сайте
Обратная связь






Сегодня:

События этого дня
07 декабря 2021 года
в книге Истории


Случайный анекдот:
Ходят две подружки по магазинам модной одежды. Зашли в один и просят продавца помочь подобрать прикид.
Он: - Какой у вас размер?
- Рост 170, вес 60, 90-60-90, размер груди 3, волосы...
Вторая: - Анька, очнись, ты не в ICQ!!!


В литературном конкурсе участвует 15119 рассказов, 4292 авторов


Литературный конкурс

Уважаемые поэты и писатели, дорогие мои участники Литературного конкурса. Время и Интернет диктует свои правила и условия развития. Мы тоже стараемся не отставать от современных условий. Литературный конкурс на сайте «Спроси Алену» будет существовать по-прежнему, никто его не отменяет, но основная борьба за призы, которые с каждым годом становятся «весомее», продолжится «На Завалинке».
Литературный конкурс «на Завалинке» разделен на поэзию и прозу, есть форма голосования, обновляемая в режиме on-line текущих результатов.
Самое важное, что изменяется:
1. Итоги литературного конкурса будут проводиться не раз в год, а ежеквартально.
2. Победителя в обеих номинациях (проза и поэзия) будет определять программа голосования. Накрутка невозможна.
3. Вы сможете красиво оформить произведение, которое прислали на конкурс.
4. Есть возможность обсуждение произведений.
5. Есть счетчики просмотров каждого произведения.
6. Есть возможность после размещения произведение на конкурс «публиковать» данное произведение на любом другом сайте, где Вы являетесь зарегистрированным пользователем, чтобы о Вашем произведение узнали Ваши друзья в Интернете и приняли участие в голосовании.
На сайте «Спроси Алену» прежний литературный конкурс остается в том виде, в котором он существует уже много лет. Произведения, присланные на литературный конкурс и опубликованные на «Спроси Алену», удаляться не будут.
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (На Завалинке)
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (Спроси Алену)
Литературный конкурс с реальными призами. В Литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. На форуме - обсуждение ваших произведений, представленных на конкурс. От ваших мнений и голосования зависит, какое произведение или автор, участник конкурса, получит приз. Предложи на конкурс свое произведение. Почитай критику. Напиши, что ты думаешь о других произведениях. Ваши таланты не останутся без внимания. Пришлите свое произведение на литературный конкурс.
Дискуссионный клуб
Поэзия | Проза
вернуться
    Прислал: Печка Аневская | Рейтинг: 0.70 | Просмотреть все присланные произведения этого Автора

Зина-Гу.
Зине-гу и всем тем, кто, обитая в собственном
изумительном мире все же иногда приглашает нас стать
их гостем.
Зимой 93го я все же решил сделать то, о чем думал последние 10 лет. Я написал заявление, что хочу переехать в дом престарелых. Я ветеран войны, дважды Герой Советского Союза и обладатель огромного множества наград за заслуги перед отечеством. Так что, несмотря на трудные для страны времена, уже через несколько дней мне сообщили о том, что для меня приготовлена лучшая комната в районном доме престарелых. Оставалось только пройти медосмотр, подписать дарственную, да уладить еще кое-какие формальности. Не могу сказать, чтобы мне было очень грустно покидать дом – за свою жизнь я нигде подолгу не задерживался, да и друзей у меня не было, но все же я успел привязаться к этому городу, к его неторопливой уютной жизни. Я приехал в Несвиж сразу, после того как ушел в отставку, приехал сюда прямо из Восточного Берлина. Здесь когда-то жили мои родственники, и в детстве я, бывало, гостил у них. Я знал, что врядли кто-то из них все еще живет тут, но это место казалось мне единственной родиной, куда хотелось вернуться. Я надеялся встретить здесь любовь или хотя бы друга, но, как и всю свою взрослую жизнь, я был тут совершенно один. Мои соседи, несмотря на то, что мы жили рядом уже 20 лет, все еще считали меня чужаком и за глаза называли немцем. Я не знаю, почему люди всегда сторонились меня: я был красив, у меня всегда было достаточно денег и связей, женщины в Берлине краснели при встрече со мной и писали мне любовные записки, но всегда только инкогнито и никогда ни одна из них не приблизилась ко мне. Я не знал никакой женской ласки, кроме продажной. Даже моя мать, которая любила хвастать всем моими достижениями в учебе и спорте, которая души во мне не чаяла и готова была часами говорить обо мне со своими подругами, даже она никогда не притрагивалась ко мне без надобности. И в то же время зацеловывала моих, по ее же словам нерадивых братьев. В молодости я гордился этим своим «врожденным превосходством», и временами даже демонстрировал его окружению. Я много достиг благодаря этому – на фронте, после войны в Берлине, даже здесь в Несвиже. Люди, какие бы поста они не занимали, каким бы авторитетом не пользовались, всегда, как бы заискивали передо мной, а то и боялись меня. Лишь с годами ко мне пришло осознание того, насколько я несчастен, но как я не пытался наладить отношения с людьми, к моему великому разочарованию обнаруживал, что навык общения с окружающими для меня безвозвратно утерян. Последние годы я просто плыл по течению жизни, предвкушая грядущий конец. Но он все не приходил. И вот я решил сделать последнюю попытку сблизиться с кем-либо. Мои соседи были плотно облеплены родственными и дружескими связями, им явно было не до того, чтобы на старости лет обзаводиться другом, тем более, таким как я: старым, меланхоличным философом, который к тому же никудышный собеседник. Поэтому я выбрал идеальное с моей точки зрения место для осуществления моей последней мечты – дом престарелых.
……………………………………………………………………………………………………
Я сидел в больничном коридоре и ждал своей очереди на прием к хирургу. Эта суета перед переездом совсем меня измотала и, возможно, впервые в жизни я почувствовал груз прожитых лет на своих плечах. Меня окружало множество пожилых людей, они болтали друг с другом, в основном жалуясь собеседникам на жизнь, власть, здоровье, скорбя о гибели былого государства. Я с интересом наблюдал за тем, как они стремились за минимальный промежуток времени высказать друг другу максимально возможный пласт информации. Каждому не было дела до того, с кем они разговаривают и как реагируют на их речь. Некоторые умудрялись разговаривать с двумя людьми одновременно, причем их роли не делились на ораторов и слушателей: все говорили и слушали одновременно. И хотя каждую минуту хоть кто-то жаловался на то, что очередь движется слишком медленно, в их глазах читалось непритворное разочарование по поводу того, что медсестра называла их фамилию, и им все-таки приходилось следовать в кабинет. Зато когда они выходили от врача они тут же выкладывали сидящим в очереди все свои болезни, в мельчайших подробностях описывали симптомы и, как правило, оставались еще на часа два-три. Несколько раз кто-то заговаривал и со мной, но по каким-то причинам быстро находил мне замену. У меня уже начала кружится голова от этой суеты как, вдруг, все на мгновение замолкли и обратили свои взгляды к выходу. Едва я успел последовать их примеру, как мимо меня в припрыжку проскакала довольно- таки пожилая дама лет эдак 60-ти.
От удивления я чуть было не свалился с лавки! Но моих соседей по коридору эта картина совсем не впечатлила, и едва бабка коснулась дверной ручки кабинета все, как по команде начали орать: « В очередь!!!», « Ишь, ты деловая нашлась!», и т.д.
В ответ, на что удивительная старушка смешно надула губы, и очень кокетливо уведомила нас о том, что очень спешит. И тут коридор, а именно женская его половина, просто взорвалась.
Бабы орали, топали ногами, оскорбляли бедную, по-детски наивную бабульку, всякими ругательствами и матерились на чем свет стоит. Это, видимо, продолжалось бы вечно, но тут дверь кабинета открылась, и молодой хирург закричал: « Хватит! Разошлись». Потом усталым взглядом уперся в зачинщицу беспорядка, которая стояла вся красная и тупо смотрела в пол: «Присядьте, пока, Зинаида, я Вас позову». Зинаида вежливо улыбнулась и направилась к единственному свободному месту - рядом со мной. Она аккуратно присела на самый край скамейки. Проводив свою жертву взглядом, пациенты вновь продолжили свои оживленные беседы, и не осмеливаясь сомневаться в правильности реакции хирурга, больше не говорили ничего этой странной особе. Она же сидела и тихонько всхлипывала, хотя слез на ее глазах я не видел. От нее сильно пахло старомодными духами, и запах этот пробуждал во мне тоску по тем временам, когда такие ароматы говорили о некой элитарности особы, от которой они исходили.
Я думал о том, где она могла еще достать такие духи, и рассматривал ее наряд. Она была одета так, как не была одета ни одна женщина в этой больнице, да и, пожалуй, во всем городе. На ней было черное шифоновое платье, из-под которого торчали накрахмаленные подъюбники, легкое коричневое пальто, шарф из какой-то нежной ткани; она заколола свои седые волосы высоко
и намерено небрежно, как поступали дамы в Берлине, и только обшарпанные, драные сапоги выдавали в ней пожилую жительницу Несвижа начала 90-ых. Видимо я слишком беспардонно разглядывал ее, чем и привлек на себя ее внимание. «А вы не сапожник?» - спросила она наигранно томным голосом. «Что, простите?». «Не извиняйтесь, в этом городе никто никогда, никого не слышит. Я спросила, не сапожник ли Вы. Вы так смотрели на мою обувь, что я решила будто вы сапожник». « Нет, ну что Вы». «Очень жаль, ведь я хотела починить сапоги к приезду Ганса, а в этом городе, как назло нет ни одного приличного сапожника!» «К приезду кого?» « Ганса, вы, что не знаете Ганса?» «А, нет, нет…Я не знаю Ганса.»
В этот момент двери кабинета открылись, и медсестра раздраженно прокричала: « Гу Зинаида, проходите!». Моя странная собеседница поднялась и с легкостью двадцатилетней девицы «поплыла» к кабинету. За расстояние в пару метров она несколько раз обернулась, улыбнулась мне, и даже подмигнула. Я как завороженный наблюдал за этой не укладывающейся у меня в голове картиной; но меня быстро вернул на землю мужик, сидящий около меня. «Ну, знаете... Такая старушенция, а блядь блядью». От него несло алкоголем и луком, и я тут же заскучал по запаху старушкиных духов. «Мужчина, здесь же дети!»- возмутилась учительница местной школы, сидевшая в окружении целой толпы шустрых ребятишек. «Да и вообще, грешно так с больными, она же сумасшедшая, Ты же знаешь. Совсем уже совесть отпил!» завопила бабка, которая 10 минут назад поносила «больную» на чем свет стоит. Коридор мгновенно разделился на две команды – в поддержку учительницы и скандальной бабы, и в защиту мужика, и вновь поднялся невыносимый ор и хаос, в котором, никто, кроме меня, не заметил, как в дверях кабинета в сопровождении хирурга, появилась маленькая, сияющая улыбкой старушка. Она искренне поблагодарила врача, пристально и пронизывающе посмотрела мне в глаза, и, не обращая внимания на сидящих в коридоре направилась к выходу.
……………………………………………………………………………………………………….
Несколько недель прошло с тех пор, как я поселился в доме престарелых. Это было примилейшее местечко. Небольшой загородный пансионатик, окруженный зимним лесом.… Здесь ничего не напоминало о всеобщей разрухе царившей в Несвиже. Мед персонал (в основном - очень приятные молодые медсестры), был приветлив и доброжелателен. Моя комната меня вполне устраивала, т.к. хотя и не была большой, но зато, была весьма уютна, и окнами выходила на дорогу, уходящую вглубь леса, что мне необычайно нравилось. Моими соседями оказались прошлые деятели культуры и науки, люди высокообразованные, интеллигентные и хотя завести преданного друга среди них я не сумел, но мы много беседовали, и, пожалуй, впервые в жизни я чувствовал себя «своим среди своих». Время тянулось здесь медленно, как-то вязко, но отнюдь не скучно. Персонал развлекал нас различными мероприятиями, к нам приезжали артисты, и т.д. Новости о кризисе в Москве, о чеченской войне просачивались сюда, сквозь экраны телевизоров, но никого особо не волновали - слишком уж далеким казался тот мир от нашего последнего пристанища.
Однажды зимним утром, к воротам пансионата подъехала грузовая машина, что могло означать только одно - у нас прибавление. «Странно, а говорили, мест нету» - подумал я. «Наверное «шишка» какая-то»- словно прочитав мои мысли, прокомментировал сосед. Он зашел ко мне «перекинуться в картишки» перед завтраком, и застал меня за моим обычным занятием- наблюдением из окна. И теперь мы оба наблюдали за тем, как грузчики таскают разный хлам из машины, количество которого однозначно свидетельствовало о том, что новенький- женщина. Потом к воротам подъехала черная волга, и пожилой водитель направился к правой двери. Открыв дверь, и протянув руку, он сразу чуть было не получил, внезапно высунувшимся и открывшимся зонтом по лицу. Мое сердце вдруг бешено заколотилось, вернувшись из Берлина я наблюдал подобный пафос лишь однажды - ожидая приема к хирургу в поликлинике.
И тот день, воистину изменил мою жизнь! Вопреки моим представлениям о себе самом, как о человеке сдержанном и равнодушном эта старушка в больнице не только не оставила меня равнодушным, она наоборот разбудила в моей душе неведомые до селе чувства. Моя прежняя картина мира рухнула, рухнули мои представления о красоте, молодости, женственности. Но хуже всего, рухнула моя четкая убежденность в том, что моя жизнь была прожита не зря, что я много достиг, и многое повидал.
Все, по сравнению, с этой волшебной старушкой казалось тогда однотипным, серым и мелочным. Мне было больно осознавать, что я тоже часть очереди, часть серой клокочущей массы, пусть и самая культурная ее часть. Какая разница! Я ничего не знаю про Ганса, и этого достаточно, чтобы этот ангел, в обличье старухи, стал дарить свой свет кому-то другому, но нет - она подмигнула мне! Чего стоят все мои ордена и награды, мое звание, если я не могу починить сапоги самому светлому и чистому человеку из всех встреченных мною?! И чего стоит этот мир, если человека, который одним движением глаз способен разбить все иллюзии, мы зовем сумасшедшим; и ругаем его, на чем свет стоит только оттого, что у него нет времени торчать 6 часов в больничной очереди? Но так я думал тогда, и дорого поплатился за это, у меня поднялось давление, я потерял сон и аппетит, и из-за собственной рассеянности, чуть было не упустил последнее место в доме престарелых. Разрешив все трудности, я твердо решил, не думать о ней больше, и потихоньку все вернулось не круги своя. Но Бог смеется надо мной!!!
Я весь в холодном поту стою около окна, а она под старомодным зонтом приближается легкой и уверенной походкой к моему последнему приюту, чтобы остаться здесь навсегда. И мне больше некуда бежать. «Смотри какая… – удивленно пробормотал сосед, - ладно пойду нашим скажу, а Ты спускайся потиху в столовую». «Нет, я, пожалуй, не пойду что-то мне не хорошо».
«Ладно, сам смотри».
Три дня я не покидал комнаты, меня и в самом деле начало лихорадить. Мне назначили сиделку, а навещать меня запретили. Я был этому рад, т.к. я не хотел ничего слышать о «новенькой». Я не могу объяснить словами причину своей паники и такой трусливой реакции, просто я не мог уместить это все в своей голове. Я понимал, что вечно нельзя скрываться от судьбы и от себя, и что если я только не умру в ближайшие несколько дней, нам все же предстоит встретиться. И я боялся этой встречи как мальчишка, мне было жутко осознавать, что какая-то сумасшедшая может в самом конце моей жизни пустить все «под откос». Но еще страшнее было думать о том, что она вовсе не собирается этого делать, ведь я прекрасно понимал, что я сам все себе нафантазировал, накрутил, за неимением свежих впечатлений. Другой, на моем месте, даже не обратил бы внимания на нее, но для меня встреча с ней была знаком, долгожданным настоящим Событием. А сейчас она где-то здесь, совсем рядом, бродит в этих стенах, что-то напевая…
…………………………………………………………………………………………………………..
На третий день мою милую, молодую сиделку заменил Степаныч – гардеробщик. Девушка покинула меня, т.к. в наблюдении я больше не нуждался, но Степаныч нашел этот шаг весьма опрометчивым, и решил заменить мне сиделку. Хотя на самом деле ему просто было скучно, ведь все уехали в Несвиж на Новогодние представления.
Степаныч не минуты не медля, решил добить меня рассказом о вновь прибывшей.
«Зинка, новенькая наша. Ой, и чудная баба, совсем спятила! Знавал я ее в молодости. Она дочкой была у председателя парткомбюро. Мы с парнями пошли к нему общежитие просить; после войны Несвиж приехали отстраивать. А она секретаршей у него была. Мы ее как увидели так и ахнули….Ох, и краса…Она «Вам чего?»- спрашивает, а мы стоим, как истуканы слова сказать не можем. Она смеется, ведет нас к отцу. А вечером мы решили ее у крыльца караулить, все вчетвером, и провожать до дому. Пришли, смотрим, а там парней стоит человек десять и все ее ждут. А она гордая была, только с отцом ходила, никому не отдавала предпочтения. А потом этот появился немец, Ганс, кажется, и свел нашу девку. Он, это, во время войны был как немецкий еврей в одном из концлагерей, потом наши его освободили, выходили, да, говорят, завербовали. Так Зинкин папа готовил его, чтоб он поехал туда, в Германию, и что-то там разнюхал. Так он с Зиной и сошелся. Вернусь, говорит, поженимся. И уехал. А там, Бог его знает, что: встретил кого, умер, не знаю...Но только не вернулся он. А Зинка ждала. Ни с кем так и не сошлась больше, только и твердила, мол, скоро приедет. Говорят, отец ее получал какие-то письма из Германии, может и от этого, кто теперь скажет. Только дочке он не говорил ничего, жалел, наверное. А она спустя лет десять совсем извелась, работать больше не могла. Отец ее содержал, а как он помер брат взял ее на свое содержание, до сих пор о ней печется, вот и сюда определил...»
И еще несколько минут я слушал самую трогательную и красивую историю в моей жизни, а уже этим вечером я вышел из комнаты.
,,,,,,,,,,,,,,,,,.............................................................................................................................................
Она сидела на диване в окружении других женщин и смотрела телевизор. Как же она не похожа на них! Насколько десятков лет она их моложе, несмотря на то, что морщин у них поровну. А как блестят глаза, и этот румянец...
Я так и замер у входа в зал меня окликнули, предлагая сесть, и это привлекло ее внимание. Она посмотрела на меня и улыбнулась, нежно, но так как будто она видит меня впервые. Она меня не узнала.
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
В преддверии Нового года у нас царила настоящая суматоха. Мы решили устроить настоящий праздник - все понимали, что для каждого он может стать последним. Каждый был занят своим делом. Мне, как самому высокому мужчине, поручили вешать самодельные гирлянды и снежинки на стены, Зина сервировала столы. Здесь люди относились к ней без предубеждений. Она стала странным членом пашей пожилой семьи, и пользовалась достаточным уважением. Это подействовало на нее весьма ободряюще, и теперь мы имели счастье каждый день наблюдать показы мод 50ых годов.
Я общался с ней не больше, чем с остальными женщинами, а значит, не общался вовсе. Но я решил все поменять на Новый год. Я съездил в город и приобрел неплохой подарок, а также букет самых прекрасных роз в городе.
Праздник получился великолепным, мы радовались, как дети. А сразу после12 я набрался смелости и вручил Зине подарок, она была очень рада, как мне показалась. Шампанское сделала меня вновь 30ти летним наглецом, и я пригласил ее на танец. Мы танцевали всю ночь напролет, еще долго после того, как последний человек покинул зал, и как затихла последняя песня. Она так легко двигалась, да и я ни разу не вспомнил про свой ревматизм, схвативший меня накануне праздников. Потом я молча проводил ее до комнаты, она смотрела на меня с благодарностью в глазах, а я разгоряченный готов был прыгать до потолка от радости.
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
Всю зиму, а потом и начало весны мы с Зиной не расставались, гуляли по лесу, болтали часами напролет. Иногда она брала меня под руку, и я готов поклясться, что таких ощущений я не испытывал не с одной из женщин.
Я не назвал бы ее сумасшедшей, скорее наоборот, ее разум не был отягощен мусором ненужной информации. Она говорила только о важном. Но в ее, а теперь и в моем мире, было столько важного, того, что непременно надо успеть сказать, что мы практически не замолкали. Иногда, когда наступала странная для нас тишина, мы сначала слушали ее, а потом смеялись.
Я не хочу подробно описывать это волшебное время, т.к. боюсь обесценивать его словами; сейчас, когда я сижу здесь, совершенно один, я смотрю на эту дорогу уходящую в глубь леса и понимаю, что эти воспоминания - это то единственное, что останется со мной навсегда, и при жизни, и после нее. И я делаю то, чего не позволял себе с раннего детства - я плачу.
....................................................................................................................................................................
В начале апреля навестить Зину приехала жена ее брата. Зина предупреждала меня о том, что мы не сможем встретиться в этот день. Она очень волновалась, т.к. боялась этой женщины. Жена брата всю жизнь настаивала на том, чтобы сдать Зинаиду в дом сумасшедших, она очень злилась из-за того, что муж тратит столько денег на бестолковую сестру.
Вот и тогда эта женщина поссорилась с Зиной. И соседка слышала, как она сказала Зине о том, что Ганс вскоре после возвращения в Германию женился на немке, и, что отец и брат Зины знали об это, но не хотели ей говорить.
Зина, моя бедная Зина не смогла этого вынести. Этой ночью у нее случился инсульт.
Три дня она не приходила в себя. Три дня я провел возле ее кровати, держа ее за руку.
На третий день она открыла глаза, обвела комнату взглядом и остановила его на мне.
«Ганс, любимый, наконец-то Ты вернулся»
Сам не знаю, что нашло тогда на меня: -«Да, милая, и я теперь навсегда»
Она улыбнулась, так ласково...и все на этом.
...........................................................................................................................................................
Их было двое: она- прекрасная молодая девушка в черном шифоновом платье, лежала на кровати и гладила кудри молодому офицеру, который стоя на коленях, рыдал, уткнувшись лицом в простынь, рыдал от радости, что все же успел.






Мнение посетителей:

Комментариев нет
Добавить комментарий
Ваше имя:*
E-mail:
Комментарий:*
Защита от спама:
семь + три = ?


Перепечатка информации возможна только с указанием активной ссылки на источник tonnel.ru



Top.Mail.Ru Яндекс цитирования
В online чел. /
создание сайтов в СМИТ