Спроси Алену

ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС

Сайт "Спроси Алену" - Электронное средство массовой информации. Литературный конкурс. Пришлите свое произведение на конкурс проза, стихи. Поэзия. Дискуссионный клуб. Опубликовать стихи. Конкурс поэтов. В литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. Читай критику.
   
Музыка | Кулинария | Биографии | Знакомства | Дневники | Дайджест Алены | Календарь | Фотоконкурс | Поиск по сайту | Карта


Главная
Спроси Алену
Спроси Юриста
Фотоконкурс
Литературный конкурс
Дневники
Наш форум
Дайджест Алены
Хочу познакомиться
Отзывы и пожелания
Рецепт дня
Сегодня
Биография
МузыкаМузыкальный блог
Кино
Обзор Интернета
Реклама на сайте
Обратная связь






Сегодня:

События этого дня
21 апреля 2024 года
в книге Истории


Случайный анекдот:
Недавние исследования показали, что степень достоверности прогнозов
Гидрометцентра России относительно погоды и Windows относительно
"оставшегося времени" при копировании - идентичны.


В литературном конкурсе участвует 15119 рассказов, 4292 авторов


Литературный конкурс

Уважаемые поэты и писатели, дорогие мои участники Литературного конкурса. Время и Интернет диктует свои правила и условия развития. Мы тоже стараемся не отставать от современных условий. Литературный конкурс на сайте «Спроси Алену» будет существовать по-прежнему, никто его не отменяет, но основная борьба за призы, которые с каждым годом становятся «весомее», продолжится «На Завалинке».
Литературный конкурс «на Завалинке» разделен на поэзию и прозу, есть форма голосования, обновляемая в режиме on-line текущих результатов.
Самое важное, что изменяется:
1. Итоги литературного конкурса будут проводиться не раз в год, а ежеквартально.
2. Победителя в обеих номинациях (проза и поэзия) будет определять программа голосования. Накрутка невозможна.
3. Вы сможете красиво оформить произведение, которое прислали на конкурс.
4. Есть возможность обсуждение произведений.
5. Есть счетчики просмотров каждого произведения.
6. Есть возможность после размещения произведение на конкурс «публиковать» данное произведение на любом другом сайте, где Вы являетесь зарегистрированным пользователем, чтобы о Вашем произведение узнали Ваши друзья в Интернете и приняли участие в голосовании.
На сайте «Спроси Алену» прежний литературный конкурс остается в том виде, в котором он существует уже много лет. Произведения, присланные на литературный конкурс и опубликованные на «Спроси Алену», удаляться не будут.
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (На Завалинке)
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (Спроси Алену)
Литературный конкурс с реальными призами. В Литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. На форуме - обсуждение ваших произведений, представленных на конкурс. От ваших мнений и голосования зависит, какое произведение или автор, участник конкурса, получит приз. Предложи на конкурс свое произведение. Почитай критику. Напиши, что ты думаешь о других произведениях. Ваши таланты не останутся без внимания. Пришлите свое произведение на литературный конкурс.
Дискуссионный клуб
Поэзия | Проза
вернуться
    Прислал: Елена Супранова | Рейтинг: 0.70 | Просмотреть все присланные произведения этого Автора

Елена Супранова
Лето – три месяца
Рассказ
– Варенца, Роман Захарыч, варенца прислала вам Самсониха, – старушка в белом платочке протянула наполненную до краёв банку.
– А хлеба выпекли? – строгий голос Романа Захарыча привёл её как будто в трепет. Она пожала маленькими плечиками и прошамкала: – Пять булок есть.
– Мало. Сказал же вам: не меньше шести выпекайте.
Он уселся на лавку и, запрокинув голову, начал пить варенец.
– Трудно месить на шесть-то, – проговорила баба Маня, качая огорченно головой. – Ещё на пять – куда ни шло, а на шесть – больно трудно заводить стряпню.
– Кто выпекал на этот раз? – Роман Захарыч опорожнил банку.
– Сама Самсониха взялась, да немочь напала – ноги отказали. А тут как раз внучок привёз ей сынка своего – Алёху, смышленый такой! Она ему всё забросила в кадку, он и вымесил. Ручки-то махонькие у него, тяжело ему было месить.
– Малец, ясное дело. А сколько ему?
– Дак одиннадцать только.
– Баб Маня, а ты давай пришли ко мне пацана!
После варенца Роман Захарыч вытянулся на лавке и задремал. Старушка, спрятав руки под передник, долго смотрела на его по-детски пухлые губы, на веснушчатый нос…

Самсониха провожала Алёшу к Роману Захаровичу:
– Ты ж смотри, называй его Романом Захарычем, не обидь чем. Поживёшь – уедешь, а для нас Роман Захарыч – и за отца, и за мать останется. Чуть что – мы к нему бегём. Не бросает нас. Он-то помнит о нас, сиротах: где поможет словом, а где и силушку мужицкую применит. Один он и остался у нас тут – мужик. Там он, – махнула бабушка рукой в сторону бывшей конторы, – тебя дожидается.

– Я пришёл, – Алёшин голос разбудил Романа Захарыча.
– Вижу, – ответил тот, усаживаясь, и подвинулся на лавке, освобождая место. – Садись, – он крепко пожал неуверенно протянутую руку. Алёшина рука была тонкой и вялой, но он сказал: – Ого, ручища! Сам вымешивал квашню? Хвалю. Баба Валя-то твоя рада-радёшенька: правнук на помощь подоспел. Надолго к нам?
– До самой школы, – ответил Алёша, усаживаясь на краешек скамьи. – Ещё порыбачить хотел.
– Порыбачим. Я тебе такую рыбалочку закачу – помнить будешь всю жизнь Романа Захарыча! Только вот что, Алёха, у Кузьминичны крыша течёт. Мне в среду в район ехать, а крыша течет. Может, мы с тобой поможем ей? Я – на крыше, а ты мне по лестнице туда-сюда, – осторожненько – по черепичке натаскаешь. Тогда и дождь ей ни по чём будет! А вернусь из района – сразу на рыбалку, на всю ночь. Люблю у костра посидеть. Ушица наваристая из пескарей да карасей … Люблю! А пока надевай, что похуже и приходи, поработаем.

– Бабушка, у меня же нет чего похуже, мы в городе старое сразу выбрасываем! – слёзы закипели в Алёшиных глазах, голос задрожал и сорвался на крик: – Бабушка, к Роману Захарычу мне нужно! Помогать!
– Ты не заходись слезами, соколик. Найдём тебе рубаху и штаны найдём. Ох, ноженьки мои!.. – Баба Валя заковыляла к комоду, долго искала и, наконец, вытащила старенькую одежду. – Ещё отца твоего, Ванюшки. Приехали, побросали – уехали. А я всё выстирала, перечинила, разгладила и схоронила. Видишь, тебе и сгодилась чинёнка. Так и будет всегда: то, что дед твой, отец недоделали – тебе придётся. Потому что имя у тебя такое.
– Какое такое имя? – спросил Алёша, обряжаясь в старое.
– Святое имя. Тебе придётся за всех. И всегда так будет. – Она огладила его рабочую одежонку и незаметно перекрестила: – Теперь иди, помогай Роману Захарычу, тянись за ним.

Роман Захарыч одобрительно кивнул Алёше, и зашагали товарищи к дому Кузьминичны по широкой улице, по краям заросшей ромашкой и полынью.
– Эй, Рыжик! – закричал Роман Захарыч, ещё издали увидев собачонку. – Пустобрёх ты наш, Рыжинка наш! – он погладил ласкающегося пёсика, приговаривая: – Ладно, ладно, не лижись, видишь, я к вам не один. Вдвоём мы сегодня с Алёхой. Ты не бойся его, погладь, если хочешь, – предложил он Алёше.
Тот протянул руку и несмело погладил Рыжика.
– Кузьминична, выходь! – позвал Роман Захарыч.
– Иду, иду! - Кузьминична вышла на крылечко к гостям и поклонилась: – Здравствуйте, Роман Захарыч, и Алёша, здравствуй! Я тут в погребок собралась прыгать, да голос послышался мне. Пришли, подумала. А вы тут уже. Гуляешь, Алёша, или как?
– Роман Захарыч позвал помочь ему на крыше.
– Что ж, начнём с Богом! сказал Роман Захарыч. – Так, лестница вроде выдержит. – Он пошатал её. – Выдержит. Хорошо. Ну, а кваску наготовила, Кузьминична?
– Готов, готов квасок, холодненький, с изюмом.
– Откуда изюм у тебя, ты ж в городе сто лет не была?
– А вот сберегла. Это меня ещё к Пасхе Митрофановна наделила. Для вас сберегла, Роман Захарыч.
– После работы попьём с Алёхой, – ответил тот уже с чердака.

Прошёл час, другой, третий… Вот-вот стемнеет. Алёша сновал челноком туда-сюда, Роман Захарыч похваливал его, а сам стучал, стучал без передыху. Всё – есть работа! Они зашли уже потемну в хату к Кузьминичне, и она накормила их варениками с капустой и картошкой, и подливала, подливала кваску.
– Ты, Алёха, на работу заводной, – сказал довольный Роман Захарыч. – И стихов много знаешь. Интересно с тобой. Так вот. За старшего здесь теперь ты остаёшься, нельзя деревне без мужика, – Он посмотрел на Алёшу долгим взглядом. – Мне надо твоей бабе Вале пенсию выправить. Пишет она, пишет в райсобес, а ответа нет. Поеду в город, узнаю, чего это они там не шлют ей пенсию четвёртый месяц. Весной было: по радио сказали, что добавят пенсию, а Ольге Петровне не добавили. Несправедливо это. Поехал. Неделю толкался там по кабинетам. До суда дошел! А мне – ваш паспорт, говорят. А какой паспорт, когда шестнадцать мне только в июне стукнуло? Теперь вот он – паспорт, новенький. Если в суд – ерунда, паспорт есть. Пусть только попробуют бабе Вале пенсию не прислать. – Роман Захарыч был разговорчив, но сытная еда сделала своё дело: клонило в сон. – Кузьминична, – обратился он к хозяйке, – буханку хлеба я заберу, а четыре – вам. Маловато, но ничего, продержитесь. Пусть баба Валя картошки подкопает, у неё начала сохнуть. Приеду – надо помаленьку копать её. Алёха, – он обнял за плечи друга, – до сентября ещё время есть. Покопаем всем сразу, а? Засадили мы с ними весной картошку под плужок, а копать – у них силы не хватает. Останется урожай в земле, если к старухам родные не приедут копать. Наша речка Белая с норовом: разольётся весной, отрежет нас на месяц от дорог – оголодают они без картошки.
– Давай, покопаем. Только я никогда не копал, – ответил Алёша сонным голосом.
– Это просто. Главное, чтоб погода была. Что там с погодой, Кузьминична?
– Москва давала на всю Рассею. В наших краях обещали, а там – кто его знает.

Ореховка и в хорошие времена была небольшой – тридцать пять дворов, третье отделение совхоза «Победа». Молодёжь уезжала в город учиться, назад же никто не возвращался. Семейные давно перебрались на центральную усадьбу, ближе к сельмагу, бане, детскому садику и школе. Теперь только в восьми дворах мелькали вылинявшие на солнце платки старух. Почти не слышно стало собачьего лая.
Неделю оставался Алёша без Романа Захарыча. Намучился он с колодцем – не мог выкрутить тяжеленное ведро. Пришлось покумекать: нашёл в одном дворе ведро поменьше, но никак не раскрывался замок на колодезной цепи, чтобы поменять. Наконец, щёлкнул замок – и работа заспорилась: Алёша наполнял бачки́ и кадки восьми дворов. Ещё были трудности с дровами. Приедет Роман Захарыч, спросит: как там с дровами? Старался Алёша, приноравливался к топору. Нарубил всем дровишек на растопку. А тут и Роман Захарыч вернулся.
– Ну, наслышан о тебе, – широко улыбнулся он Алеше. – Знал: не подведёшь. Гостинчик привёз от родных, все тебе кланяются. Обижались, баб Валя, – крикнул он глуховатой Самсонихе, – что не написала ты им про задержку с пенсией. – И снова обратился к Алёше: – Сестра твоя, Алёха, помогала мне там в городе. Ночевать оставили. Пожил у тебя, спал на твоей кровати. Хорошо-то как у вас дома! Мать ласковая у тебя, и отец добрый. А ты, баб Валя, бывала там у них? – крикнул он снова Самсонихе, суетящейся у печи. – Иди к нам чаёвничать, бросай работу!
– Ито, – ответила та, присаживаясь к столу. – А как же, бывала, раньше ещё! – Самсониха угощала ребят чаем со смородиновым вареньем. – А как болеть стали ноги – куда мне, не до поездок. Невестка уважительная, Валентиной Ивановной величает. Фартук мне новый сама пошила. Сколь языков знает!
– Книг у них много. Я только заикнулся, дали с собой. – Роман Захарыч достал из сумки свёрток, развернул газетку и прочитал название: – Гончаров. Путешествие вокруг света на «Коршуне». Сказали – хорошая. Я был записан в библиотеке, когда ещё школа здесь была. Жаль, что школу закрыли, книги увезли на центральную усадьбу. Хоть бы книги оставили… Нельзя, говорят, – инвентарь. Вот и Ольга Петровна без работы осталась.
– Алёху моего сморило, – Самсониха погладила правнука по плечу и продолжила разговор с Романом Захарычем: – Ты не сумлевайся, твою бабу Груню мы кормили-поили, не обидишься за неё. И молоко носили, и оладьями часто угощали.
– А мука у вас – откуда?
– Машина вкатила прямо во двор к Мироновне! Городские её привезли муки, сахару – мешками. Мы их хотели угостить молочком, коза у Степаниды раздоилась, – даже не при-губили, нету времени у них. И куда они, городские, так спешат? Уж горевала, горевала Мироновна, что они даже молочка не отведали. Когда теперь к ней снова приедут?..

Утром начали копать картошку. За неделю она дошла вся: ботва посохла, дождей не было почти месяц. Алёша с Романом Захарычем нарабатывались так, что спали как убитые. Старушки – белые платочки – не знали, чем их и угостить. Каждая сберегла для такого случая то горсть изюму в полотняном мешочке, то жменю слипшихся конфет от городских гостинцев. А Мироновна пекла им блинчики, оладышки. Господи, как хорошо-то, когда есть чем угостить! Кашу гречневую варили в воскресенье у Степаниды и праздновали конец уборки. Хозяйка заливала всем кашу молоком и любовалась, как ели соседки и Алёша с Романом Захарычем.
Алеша ещё спал, а на крылечке его уже поджидала Вера Васильевна с Первомайской:
– Пусть внучек твой, Валентина, посмотрит радио. Кручу-кручу ручку – только трещит.
Он выпивал кружку молока, хлеб – в карман, и сидел битый час, мороковал над приёмничком. В городе – зачем самому уметь разбираться в этом? В городе есть мастерские. Вот бы найти в учебнике схемку! Пошёл к Ольге Петровне, к учительнице. До вечера читал физику, старые журналы. Нашёл-таки, разобрался. Получите, Алёша, пачку жевательной резинки. Что – соскучился? А вот и нет. Отнёс её Роману Захарычу, протянул ему пластинку в яркой обёртке.
– Баловство это, жуй сам, – отмахнулся тот. – Хорошо, что пришёл. Пойдём отобьём косу у Прохоровны, а то смотрю: она тют-тюк косой, а та траву не берёт, мучение одно. Ну, там и по лопатам-тяпкам брусочком пройдёмся. Поможешь?
И снова сладеньким кормили их – пряниками, правда, засохли они немного, но если их размочить в чае, то мятного вкуса.
Вот и ещё неделя пролетела в заботах, родные пожаловали за сыном. Провожать Алёшу вышли всей деревней: восемь старушек, Роман Захарыч да собака Рыжик. Старушки по очереди подходили пожать Алёше руку. Самсониха наготовила внуку два мешка картошки, ещё вилков десять капусты нарубила, зелени там всякой, петушка и пять десятков яиц, варенья смородинового. Набили полную машину.
– Пиши! – Роман Захарыч сжал руку друга, постоял немного и, решившись, обнял по-мужски крепко.

На каждые три Алёшиных письма Роман Захарыч отвечал одним. Писал, что крыша в эту осень у Кузьминичны не текла, а его баба Валя парит ноги в корне лопуха – помогает; про Рыжика писал. И в конце каждого письма приписывал: приезжай, есть большая работа, без тебя не справлюсь, и рыбалка ждёт.
Весной Алёше пошёл тринадцатый год. Вдруг обнаружилось, что он с характером. Матери запретил утром вставать раньше его – готовить завтрак. Теперь всё сам. Рубахи донашивал до дыр, но и тогда их не выбрасывал, аккуратненько сам накладывал латку – и в стопочку, для работы в деревне. Мать пробовала плакать, причитала, мол, мы не нищие, можем позволить себе сына одеть в новое. На это Алёша только усмехался:
– Сестру одевайте, невеста уже, а мне наряжаться не пристало, не девчонка я, чтобы рядиться во всё новое.
В школе он особенно стал налегать на физику и математику, а вдруг Роман Захарыч задумал какую работу, пригодится. С мая только и разговоров в доме, что про отдых на море. Алёше эти разговоры – без интереса. Мать же умоляла ехать: языковая практика, чужая страна, интересные люди!..
– Учти, – наставлял отец, – на иностранные – конкурс, мы не дадим тебе засыпаться на экзаменах в институт!
В последний раз Алёша выслушал родителей, не перебивая, потом молча завязал рюкзак и уселся на него, держа в руках два спиннинга.
– Жаль, что ты делаешься толстокожим: мать до слёз довёл, – заключил отец и махнул рукой, соглашаясь с решением сына.
Пришлось им везти его в Ореховку.

Городских встречали торжественно: восемь старушек, все в белых платочках, собака Рыжик и Роман Захарыч в новом, ярчайшем свитере – подарок Ольги Петровны. Его волосы были подстрижены и разделены косым пробором – готовился к встрече. Старушки по одной подходили к Алёше и к приехавшим, совали, здороваясь, ладошки лодочкой.
Мать с отцом недолго побыли у бабы Вали, у них курорт. Самсониха по случаю приезда правнука закатила пир: борщ из петуха, блины на опаре, кисель вишнёвый. Потянулся неспешный разговор. Развеселились старушки, хохочут, песню затянули.
– Эх, и рыбалку мы завтра с тобой закатим! – обнял за плечи друга Роман Захарыч. – На всю ночь пойдём. А с утра, может, Алексей Иваныч, – он оторвал от стола ладонь, старушки оборвали песню, – я говорю, может, мы конуру подправим Рыжику? Развалилась после дождей, язви её! А там – сенокос… Про большую работу писал тебе: столбы повалились у нас, подгнили, сидим без электричества с весны. Бывший председатель завёз брёвна, я уже ошкурил их. Он обещал прислать мужиков ставить столбы, ну, и мы с тобой.
Алексей Иваныч залился от удовольствия краской, кинулся к своему рюкзаку, покопался и достал новую рулетку для обмеров.
– Я, Роман Захарыч, вам подарочек привёз, за свои купил, правда-правда, мы почту разносили с ребятами зимой. А всем – пряники мятные, сам люблю такие.

Хорошо-то как в деревне – столько работы ждёт! А рыбалка, что ж, она никуда не денется: лето – целых три месяца!


Мнение посетителей:

Комментариев нет
Добавить комментарий
Ваше имя:*
E-mail:
Комментарий:*
Защита от спама:
шесть + восемь = ?


Перепечатка информации возможна только с указанием активной ссылки на источник tonnel.ru



Top.Mail.Ru Яндекс цитирования
В online чел. /
создание сайтов в СМИТ