Спроси Алену

ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС

Сайт "Спроси Алену" - Электронное средство массовой информации. Литературный конкурс. Пришлите свое произведение на конкурс проза, стихи. Поэзия. Дискуссионный клуб. Опубликовать стихи. Конкурс поэтов. В литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. Читай критику.
   
Музыка | Кулинария | Биографии | Знакомства | Дневники | Дайджест Алены | Календарь | Фотоконкурс | Поиск по сайту | Карта


Главная
Спроси Алену
Спроси Юриста
Фотоконкурс
Литературный конкурс
Дневники
Наш форум
Дайджест Алены
Хочу познакомиться
Отзывы и пожелания
Рецепт дня
Сегодня
Биография
МузыкаМузыкальный блог
Кино
Обзор Интернета
Реклама на сайте
Обратная связь






Сегодня:

События этого дня
06 декабря 2021 года
в книге Истории


Случайный анекдот:
Если вам снится, что вы лежите на кpовати пьяный, в ботинках, а pядом стоит баба в бигудях и оpет, что какая-то свинья опять нажpалась, а вы ей - отстань, дай поспать, а она - нет, когда все это кончиться, а вы - да заткнись ты, а она - все люди как люди, а этот как скотина.
Знайте: такой сон пpедвещает, что поспать вам не дадут!!!


В литературном конкурсе участвует 15119 рассказов, 4292 авторов


Литературный конкурс

Уважаемые поэты и писатели, дорогие мои участники Литературного конкурса. Время и Интернет диктует свои правила и условия развития. Мы тоже стараемся не отставать от современных условий. Литературный конкурс на сайте «Спроси Алену» будет существовать по-прежнему, никто его не отменяет, но основная борьба за призы, которые с каждым годом становятся «весомее», продолжится «На Завалинке».
Литературный конкурс «на Завалинке» разделен на поэзию и прозу, есть форма голосования, обновляемая в режиме on-line текущих результатов.
Самое важное, что изменяется:
1. Итоги литературного конкурса будут проводиться не раз в год, а ежеквартально.
2. Победителя в обеих номинациях (проза и поэзия) будет определять программа голосования. Накрутка невозможна.
3. Вы сможете красиво оформить произведение, которое прислали на конкурс.
4. Есть возможность обсуждение произведений.
5. Есть счетчики просмотров каждого произведения.
6. Есть возможность после размещения произведение на конкурс «публиковать» данное произведение на любом другом сайте, где Вы являетесь зарегистрированным пользователем, чтобы о Вашем произведение узнали Ваши друзья в Интернете и приняли участие в голосовании.
На сайте «Спроси Алену» прежний литературный конкурс остается в том виде, в котором он существует уже много лет. Произведения, присланные на литературный конкурс и опубликованные на «Спроси Алену», удаляться не будут.
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (На Завалинке)
ПРИСЛАТЬ СВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ (Спроси Алену)
Литературный конкурс с реальными призами. В Литературном конкурсе могут участвовать авторские произведения: проза, поэзия, эссе. На форуме - обсуждение ваших произведений, представленных на конкурс. От ваших мнений и голосования зависит, какое произведение или автор, участник конкурса, получит приз. Предложи на конкурс свое произведение. Почитай критику. Напиши, что ты думаешь о других произведениях. Ваши таланты не останутся без внимания. Пришлите свое произведение на литературный конкурс.
Дискуссионный клуб
Поэзия | Проза
вернуться
    Прислал: Шмелькин С.Ф. | Рейтинг: 0.70 | Просмотреть все присланные произведения этого Автора

ЗАБЫТЬ НЕЛЬЗЯ ПРОСТИТЬ

Начало истории, которую я хочу рассказать, относится к далекому 1946 году ― первому мирному году. Ленинград, только что переживший блокаду, с трудом приходил в себя, постепенно освобождаясь от руин. Вместе с жителями города в разборке развалин и восстановлении домов участвовали и пленные немцы, которых каждый день откуда-то пригоняли. Они строили в разных районах районах города двух-трехэтажные дома. Эти дома оказались очень крепкими, и даже сейчас, через 60 лет, не выглядят ветхими, видимо, потому, что строились немцами, характер которых не позволял им строить плохо даже в стране, их победившей.
Я впервые увидел пленных немцев в центре города, на Ковенском переулке, где они восстанавливали католическую церковь, разрушенную в 1942 году.
Мы, мальчишки военных лет, пережившие блокаду, часто прибегали посмотреть на пленных, по вине которых от голода и от обстрелов гибли наши близкие. Честно говоря, у нас, детей, особой ненависти к немцам не было, больше любопытства. Мы видели, как плохо они были одеты. У них были тонкие шинельки, порванные и зашитые кое-как. Правда, мы были одеты не лучше. Но у нас здесь был свой дом, где мы могли согреться, спрятаться от дождя или снежной бури. Немцам же негде было укрыться. Они прятались среди развалин, дрожа и кутаясь в свои промокшие шинели. Чтобы как-то прокормиться, пленные мастерили незатейливые деревянные игрушки, которые меняли на хлеб.
Со временем мы, ребятня, стали совсем близко подходить к пленным, глядя на их небритые, истощённые голодом и непосильным трудом лица и скоро мы даже стали различать их. У нас появились и «свои» немцы, дружески махавшие нам рукой. Мы приносили им кусочки хлеба, который ещё и сами не имели вдоволь. Они с жадностью ели хлеб, держа его двумя руками, чтобы не потерять ни крошки драгоценной еды. Иногда мы собирали окурки для них.
Взрослые, однако, нас не поддерживали в нашем желании накормить пленных, они не могли забыть себя такими же голодными всего два-три года назад, добавляя при этом, что если бы всё было наоборот, вряд ли немцы кормили бы русских пленных. Но никто нас не гонял, а иногда сердобольные горожане даже давали для немцев кое-какую одежонку.
Со временем мы узнали несколько немецких слов, таких как «данке» (спасибо), «раухен» (курить) и другие, сопровождаемые характерными жестами.
Особенно часто мы общались с немцем по имени Манфред. Он, был старше других, и казался нам, мальчишкам, стариком. Но ему, как я сейчас понимаю, было тогда 30-35 лет. Просто он был истощён больше других.
Однажды, в первых числах января 1947 года, Манфред подозвал нас. Мы подошли к нему, отдав еду, оставшуюся после нехитрой рождественской трапезы. Он взял, как и всегда, с благодарностью. И вдруг протянул моему другу спичечный коробок, что-то сказав при этом. Мы ничего не поняли.
Лишь дома, открыв коробок, мы увидели в нем маленький оловянный крестик и кусочек бумажной полоски, видимо, оторванной от газеты, где на немецком языке были написаны какие-то слова и цифры. Тогда мы не поняли, что это были за знаки. Видимо, Манфред хотел нам что-то оставить на память, не надеясь выжить, и, положив свой крестик в коробок, вероятно, думал, что мы сохраним его и записку как память о себе, а ведь больше у него ничего и не было.
Это была последняя встреча с Манфредом. На следующий день стройка опустела: либо немцев перевели на другие, более важные, объекты, либо их стали отпускать домой.
Я переехал в другой район Ленинграда и мои отношения с другом прервались. Правда, мы иногда с ним перезванивались и поздравляли друг друга с праздниками.
Прошли годы. События тех лет не казались мне особенно важными, и я стал их постепенно забывать. Но вдруг звонок жены моего друга, прозвучавший в начале 2000 года, вернул меня в послевоенное детство. Женщина попросила приехать к ней, чтобы передать мне, как она сказала, тот самый спичечный коробок с крестиком и запиской. Я знал, что мой друг детства недавно умер, но я, к сожалению, не был на его похоронах, и звонок его жены был неожиданным.
Семья моего друга по-прежнему ютилась в той же коммунальной квартире, в которой я так часто бывал в детстве. По дороге к ним я задавал себе вопрос: как же они сохранили тот коробок. И тут я вспомнил, что когда заходил к другу домой, то видел икону, висевшую в углу комнаты, и зажжённую перед ней лампадку. Теперь-то я понимаю, что семья моего друга была верующей. И, вот почему его мать, люто ненавидевшая немцев и из-за блокады, и из-за погибшего на фронте мужа, и из-за своей потерянной молодости, и из-за мысли, что она должна остаться на всю жизнь одной, всё же не выбросила эту коробочку: ведь там же был крестик. И появился он у них в дни Рождества.
Я шёл по давно забытому переулку, и что-то щемило моё сердце: то ли воспоминания детства, то ли память о моём друге, с которым не встречался более пятидесяти лет.
Меня встретила пожилая женщина и провела в свою комнату. Везде стояли фотографии ее умершего мужа, а в углу висела та же икона.
Женщина предложила чай. Я не отказался. Затем она достала тот самый коробок. Я с волнением открыл его и увидел маленький оловянный крестик и изрядно выцветшую записку. Я раскрыл её и только теперь смог прочитать написанное. Там был указан город ― Нюрнберг, улица, номер дома и фамилия Манфреда – Вернер. Жена сказала, что перед смертью муж просил передать этот коробок мне, надеясь, видимо, что я когда-нибудь увижу «нашего» немца или его родных и верну заветный крестик, как воспоминание о послевоенных годах.
И вот, в 2007 году, судьба занесла меня в Германию, в тот самый город Нюрнберг, Надеясь отыскать родственников Манфреда или его самого, я взял с собой заветный спичечный коробок. По адресу, указанному в записке, я нашел дом. Он оказался на окраине города. На двери не было номера квартиры, а только фамилия: Вернер. Я нажал звонок. На вопрос, кто звонит, я ответил, что приехал из России и ищу Манфреда Вернера. Дверь открыли не сразу, видимо, хозяева находились в некотором замешательстве.
Я поднялся на второй этаж, где меня встретила седая полноватая женщина средних лет,. Из-за её спины выглядывал молодой мужчина. Я представился еще раз и вошел в небольшую квартирку, затем молча достал заветный коробок и открыл его. Женщина с недоумением взяла крестик и взглянула на записку. И она всё поняла. У неё вдруг вырвалось по-немецки: «Майн фатер!» (Мой отец!) Слёзы появились на ее глазах. Она молча прижала крестик к губам, что-то шепча при этом.
Придя в себя, хозяйка сказала мне, что её отец умер в 1975 году. Он часто рассказывал ей о русском плене, о том, что в Ленинграде ему помогли выжить два русских мальчика, и о том, что он оставил им свой адрес, думая, что кто-нибудь из них передаст этот крестик его семье. И вот теперь, через более чем 60 лет, его послание дошло до адресата.
Женщина познакомила меня с его внуком, тоже Манфредом. Он был очень похож на своего деда. Хозяйка, скрывая своё волнение, выставила на стол всё, что у неё было в холодильнике. Видимо, она хотела выполнить волю своего умершего отца: накормить своих спасителей.
Прожив большую жизнь, многое повидав, и, видимо, став к старости сентиментальным, я с трудом удержался от нахлынувших на меня чувств.
Женщина с большим вниманием слушала мой рассказ о наших встречах с её отцом в Ленинграде. А, прощаясь, я сказал, что просьба, высказанная в Рождество, обязательно должна будет выполненной. Так и случилось.
Что касается заголовка этого рассказа, то каждый читатель может поставить запятую там, где подскажет его совесть. Я же поставил запятую после слова «нельзя». Забыть нельзя, простить.

Шмелькин Семен Федорович, Санкт-Петербург, январь 2008
759-22-72

Мнение посетителей:

Комментариев нет
Добавить комментарий
Ваше имя:*
E-mail:
Комментарий:*
Защита от спама:
девять + четыре = ?


Перепечатка информации возможна только с указанием активной ссылки на источник tonnel.ru



Top.Mail.Ru Яндекс цитирования
В online чел. /
создание сайтов в СМИТ